От двустороннего партнерства к региональной архитектуре: что меняет первый C5+Корея

Первый саммит «Центральная Азия — Республика Корея» проходит на фоне усиления экономической роли Казахстана в отношениях региона с Сеулом. На страну приходится около половины торговли Кореи с Центральной Азией, объем корейских инвестиций превысил $12 млрд, а во время государственного визита Касым-Жомарта Токаева подписаны соглашения примерно на $19 млрд. О том, как двустороннее сотрудничество может стать основой регионального формата C5+Корея, рассказал бывший посол Республики Корея Ха Тэ Ёк.

– Токаев назвал первый саммит «кульминационным моментом» двадцатилетнего диалога. При этом Казахстан обеспечивает около половины всей торговли Кореи с Центральной Азией, а только в рамках нынешнего визита подписаны соглашения примерно на 19 млрд долларов. Может ли накопленный двусторонний вес Казахстана стать опорой уже для регионального формата?

– Отношения Казахстана и Кореи важны не первый год. Казахстан был одним из основных партнеров Сеула в Центральной Азии еще с первых лет дипломатических отношений. В 2004 году именно Казахстан стал первой страной региона, которую посетил Президент Республики Корея.

Но сегодня меняется содержание сотрудничества. Оно выходит далеко за рамки торговли сырьем и охватывает промышленность, технологии, цифровую трансформацию, логистику и устойчивость цепочек поставок.

В этом отношении нынешний этап действительно имеет особое значение. Более 12 млрд долларов накопленных корейских инвестиций, свыше тысячи предприятий и новый пакет соглашений примерно на 19 млрд долларов показывают уже значительную глубину экономических связей.

Президент Токаев одновременно расширяет международные партнерства Казахстана и стремится переводить их в более технологичную и производственную плоскость. Это усиливает значение страны и для региональной стратегии Кореи.

Но речь не должна идти о переносе одной казахстанской модели на пять государств. Сильные решения, отработанные Казахстаном и Кореей, могут становиться региональным активом, к которому другие страны подключаются с учетом собственных интересов. Именно так двустороннее партнерство способно усиливать C5+Корея.

Бывший посол Республики Корея в Казахстане Ха Тэ Ёк

– Президент Казахстана заявил, что Сеул демонстрирует стремление к «равноправному и долгосрочному партнерству» с Центральной Азией. Насколько нынешний саммит действительно меняет прежнюю модель «1+5», где внешняя сторона во многом сама определяла содержание сотрудничества?

– Это один из наиболее важных процессов, происходящих сейчас в Центральной Азии. Раньше многие форматы взаимодействия действительно имели более выраженную структуру «1+5»: внешний партнер приходил со своими предложениями, а государства региона в значительной степени реагировали на них.

Сегодня ситуация меняется. Центральноазиатские страны все активнее сравнивают партнеров, выбирают направления взаимодействия и сами формулируют требования. Они хотят получать не только инвестиции, но и технологии, локализацию производства, выход на рынки, профессиональные навыки и гарантии реализации проектов.

Именно поэтому инициативы, представленные Казахстаном на нынешнем саммите, показательны. Предложение сформировать Партнерство промышленного и технологического развития строится уже вокруг локализации, трансфера технологий, региональной кооперации и экспорта готовой продукции.

Это демонстрирует более зрелую внешнеэкономическую позицию.

Казахстан при Президенте Токаеве достаточно последовательно формулирует собственные национальные приоритеты и предлагает партнерам сотрудничество исходя из них. Такой подход повышает субъектность не только самой страны, но и Центральной Азии в целом.

Настоящий C5+K должен означать именно это: совместно определять повестку, вместе разрабатывать проекты и совместно отвечать за их результат.

– Центральная Азия сегодня одновременно взаимодействует с Россией, Китаем, США, ЕС, Турцией, Кореей и другими центрами. Почему многовекторность Казахстана в такой системе становится преимуществом, а не источником неопределенности?

– Многовекторную дипломатию не следует понимать, как попытку постоянно сохранять одинаковую дистанцию между крупными державами. Ее основной смысл заключается в способности государства сохранять свободу выбора.

Казахстан является одним из наиболее последовательных практиков такого подхода в Центральной Азии. Президент Токаев продолжил и развил эту традицию. Я бы описал его вклад прежде всего как расширение дипломатических возможностей страны при одновременном четком обозначении собственных приоритетов.

Это хорошо видно и по отношениям с Кореей. Казахстан может углублять их до уровня Всеобъемлющего стратегического партнерства, одновременно сохраняя развитые отношения с другими ведущими государствами.

Корея хорошо соответствует такой модели, поскольку не требует от Центральной Азии геополитической исключительности. Надежность партнерства здесь определяется не принадлежностью к одному блоку, а способностью открыто обсуждать различия и совместно действовать там, где интересы совпадают.

Казахстан и Корея уже имеют подобный опыт, в том числе по вопросам ядерного разоружения и нераспространения.

Поэтому курс Токаева повышает предсказуемость Казахстана именно через расширение выбора: страна сохраняет стратегическую автономию, но при этом способна последовательно строить глубокие отношения с конкретными партнерами.

– За шесть лет грузоперевозки по Среднему коридору выросли в пять раз. Казахстан намерен увеличить его пропускную способность до 20 млн тонн, а общий транзит через страну довести до 100 млн тонн. Президент предложил сформировать сквозную цепочку Корея – Центральная Азия – Европа. Может ли логистика усиливать уже не только экономический, но и дипломатический вес Казахстана?

– Безусловно. Но сама география еще не делает государство крупным логистическим и дипломатическим центром.

Чтобы грузоотправители выбирали маршрут, он должен быть конкурентоспособным по стоимости, времени, надежности и предсказуемости. Недостаточно модернизировать одну железную дорогу или один порт. Средний коридор проходит через несколько государств, поэтому важна работа всей системы.

Именно здесь появляется дипломатическое измерение.

Рост перевозок в пять раз показывает, что у маршрута есть реальный спрос. План увеличить его пропускную способность до 20 млн тонн значительно повышает масштаб задачи. Казахстану необходимо одновременно координировать железные дороги, Каспий, таможню, цифровые системы и работу с другими государствами коридора.

Поэтому предложение Президента Токаева связать уже используемый Кореей маршрут через терминал в Ляньюньгане с Казахстаном, Каспием и далее Европой имеет не только транспортное значение.

Чем эффективнее Казахстан сможет согласовывать интересы участников и устранять трансграничные барьеры, тем выше будет его дипломатическая роль.

Корея здесь способна помочь в цифровой таможне, smart logistics, обмене грузовыми данными и стандартизации. Это тот случай, когда внешняя политика Казахстана и транспортная стратегия непосредственно усиливают друг друга.

– В рамках визита Казахстан и Корея повысили отношения до Всеобъемлющего стратегического партнерства. При этом около половины региональной торговли Сеула уже приходится на Казахстан. Как сделать так, чтобы сильная двусторонняя связка не замыкалась на двух странах, а приносила практический эффект всему C5+Корея?

– Именно здесь двустороннее сотрудничество может сыграть очень конструктивную роль. Пять государств Центральной Азии различаются по структуре экономики, масштабу рынков и внешнеполитическим приоритетам. Поэтому нельзя просто взять успешный казахстанско-корейский проект и механически перенести его в другую страну.

Однако можно использовать накопленный опыт. Если Казахстан и Корея создают работающую модель в промышленной технологии, цифровой трансформации, логистике или подготовке кадров, она может стать основой для более широкого регионального проекта.

В этом отношении экономические масштабы Казахстана дают важное преимущество: здесь можно запускать достаточно крупные пилотные решения, проверять их эффективность и затем предлагать партнерам подключаться к отдельным элементам.

Подход Токаева к нынешнему саммиту как раз интересен тем, что часть двусторонних наработок переводится в региональную плоскость. Казахстан предлагает уже не только собственные проекты, но и механизмы для всей Центральной Азии.

Это хороший пример того, как сильное двустороннее партнерство способно не разделять регион, а, напротив, создавать дополнительные возможности для более широкой кооперации.

– Форум «Корея – Центральная Азия» существует с 2007 года, затем появился секретариат и министерский уровень. Теперь прошел первый саммит лидеров. Что должно произойти до следующей встречи, чтобы этот переход действительно стал институциональным?

– Для меня это главный вопрос. Я бы не оценивал успех первого саммита только количеством объявленных проектов или размером подписанных соглашений. Гораздо важнее определить, что конкретно должно быть сделано до следующего саммита, кто отвечает за каждую задачу и каким образом будет проверяться прогресс.

Именно поэтому нынешний саммит имеет хорошие стартовые условия. Президент Токаев пришел не только с общими тезисами, но и с конкретными предложениями по промышленному сотрудничеству, технологиям, транспортной связанности, человеческому капиталу и другим направлениям.

Теперь необходима система исполнения. Саммиты лидеров можно проводить регулярно, например раз в два года. Между ними министры и старшие должностные лица должны проверять выполнение решений.

Существующий секретариат способен перейти от преимущественно организационной функции к мониторингу проектов, выявлению проблем и подготовке решений к следующему политическому циклу.

Но самое важное – перейти от «1+5» к настоящей C5+K, где обе стороны разделяют ответственность. Корея предоставляет инвестиции и технологии, но государства региона также отвечают за подготовку проектов, регулирование, разрешения, местные ресурсы, реализацию и последующую эксплуатацию.

Если предложенный Токаевым практический импульс будет дополнен такой системой ответственности, первый саммит действительно сможет стать началом устойчивой региональной архитектуры, а не просто еще одной дипломатической площадкой.