Эмиль Эсеналиев: «Это картина про дорогу внутрь себя»

Картина обладает редкой способностью проникать в душу каждого зрителя. Она словно соткана из чувств и ценностей, которые сопровождают нас ежедневно: любви, милосердия, доброты, тревоги, заботы и сострадания.

Известное высказывание (хадис) «Рай находится под ногами наших матерей» упоминается как слова пророка Мухаммеда и в исламской традиции подчеркивает огромное значение уважения, заботы и почитания матери. Для Эмиля Эсеналиева, исполнившего главную роль, это высказывание приобрело особый, личный смысл.

В эксклюзивном интервью Эмиль рассказал о том, как изменилась для него эта история со временем, в чем заключается внутренний путь его героя и почему фильм находит отклик у зрителей вне зависимости от культуры и языка.

– Эмиль, поздравляем с успешным продолжением картины «Рай под ногами матерей». Расскажите, пожалуйста, о чем для Вас эта история сейчас, спустя время после съемок?

– Спасибо большое! Если честно, сейчас я эту историю чувствую сильнее, чем тогда. Во время съемок ты занят работой, задачами… а потом остаешься один и начинаешь все проживать внутри. Участвуя в работе над фильмами, в которых особенно остро звучат темы, лежащие в основе нашей жизни, ты невольно меняешься: шлифуешь характер, закаляешь волю, переосмысливаешь отношение к людям и к самой жизни. Такие проекты становятся настоящими уроками, которые проживаешь вместе с героями. Картина превращается в своеобразное отражение реальности. Находясь внутри этой истории, словно проходишь главную проверку для самого себя. Ты смотришь на себя со стороны и понимаешь, на каком уровне находятся твои эмпатия, жизнелюбие и человечность. Для меня сегодня это прежде всего история любви в ее самом чистом проявлении: любви к родным, к людям, к жизни, ко всему живому. Это история любви человека к Матери – безусловной любви к самому близкому, дорогому, родному человеку. Для особенных людей Мама – и есть целая Вселенная.

– Как можете описать путь Вашего героя, Адиля, во второй части? Это больше внешнее или внутреннее путешествие?

 – Во второй части это уже не про дорогу куда-то. Это про дорогу внутрь себя. Все самое важное происходит не снаружи, а внутри него. Здесь Адиль словно теряет почву под ногами, и свою внутреннюю боль направляет в помощь другим, исцеляя тем самым самого себя. И действительно, как вы точно заметили, Адиль продолжает свое путешествие. Обе картины акцентируют внимание зрителя на двух дорогах – материальной и духовной. Они неразрывно связаны между собой. Ведь в жизни путь нашей души определяется тем, какой путь выбираем мы сами, какие мысли впускаем в себя, какое окружение создаем вокруг себя, какими становимся.

 – На Ваш взгляд, что делает эту историю близкой зрителям из разных стран и культур?

– Она про то, что у всех есть. Мама, любовь, потеря… Это не зависит от языка или страны. Это просто человеческое. Мама – как музыка, не зависящая от языка, вероисповедания или культуры. Для всех она звучит одинаково. Иногда говорят, что некоторым людям не дано познать любовь, но это не так. Почти каждому человеку доступно это чувство благодаря тому, что в его жизни есть мама. И даже если по тем или иным причинам ее нет рядом, человек все равно способен хранить ее образ в душе, создавать его в своих мыслях, любить и беречь. Это чувство жизненно важно для каждого из нас. В нем заложена основа человеческого существования.

– Адиль – очень тонкий и непростой персонаж. Что оказалось самым сложным в его воплощении?

– Самое сложное было – не сломать его. Не сделать громче, чем он есть. Он очень тихий, и в этой тишине вся правда.

– Вы изучали поведение и мимику людей с особенностями развития. Был ли момент, когда граница между Вами и персонажем начала стираться?

– Да, были моменты, когда я переставал чувствовать границу. Когда это уже не игра, а состояние, в котором ты просто находишься. Пожалуй, в этом и заключается настоящая магия актерской профессии. Сначала тебе кажется, что ты всего лишь примеряешь маску своего героя, но с каждой минутой, с каждым часом становишься все ближе к человеку, которого пытаешься понять и показать. И однажды наступает момент, когда границы начинают стираться, и ты осознаешь, что ты и есть тот герой, которого играешь. С этого момента заканчивается игра и начинается самая настоящая жизнь. Погрузиться в мир другого человека, в данном случае в мир человека с особенностями развития – и есть наша главная задача. А насколько она выполнена, может сказать только зритель.

– Что нового Вы открыли в себе благодаря этой роли?

– Я стал по-другому чувствовать людей. Стал мягче внутри, наверное… и внимательнее к вещам, которые раньше мог не замечать. И, что самое главное, я очень рад этим изменениям. После таких ролей понимаешь, что актерство – это не просто призвание, это отличная школа жизни.

– Изменилось ли Ваше отношение к людям с особенностями развития после съемок?

– Мне кажется, что у меня появилось больше терпения и понимания людей. Меньше оценки, больше принятия. И я могу сказать это не только о людях с особенностями развития. Прежде всего, они такие же люди, как и мы с вами. Как и следует из самого определения, у них есть лишь определенные особенности. Но ведь особенности есть у каждого из нас. Каждый человек «несет» за плечами свой собственный рюкзак, наполненный прожитым опытом, трудностями и потерями, счастливыми моментами и победами. Именно поэтому каждый из нас по-своему уникален и удивителен. Как гласит народная мудрость, никогда не осуждай человека, пока не пройдешь долгий путь в его сапогах.

– А как изменился внутренне Адиль? Чем он отличается в первой и во второй частях?

– Во второй части он остался один. И эта тишина внутри него стала глубже. Он стал более ранимым, но именно в этой ранимости и заключается его сила.

– Какая сцена во второй части далась Вам эмоционально или физически тяжелее всего?

– Самые тяжелые сцены – сцены потери. Там невозможно спрятаться. Ты просто проживаешь это.

– Насколько важно актеру пропускать роль через личный опыт, и где проходит та самая граница, чтобы не «сгореть» эмоционально?

– Думаю, важно пропускать роль через себя, но при этом не потерять самого себя. Уметь вовремя выйти из этого состояния – тоже часть профессии. Пожалуй, именно это и является одной из самых сложных сторон нашей работы. Когда ты, как я уже говорил, полностью сливаешься со своим персонажем, становится непросто отделить себя от него. Ты не просто действуешь, как он, а начинаешь мыслить его чувствами и его логикой. Вернуться к себе помогают отдых, дыхательные практики, переключение на собственную жизнь, повседневные дела и заботы. Наверное, в этом и заключается смысл осознанности. Актер должен уметь управлять не только своим телом и голосом, но и своими мыслями. И это действительно непросто. Попробуйте сделать это даже вне профессии! Думаю, вы поймете, насколько это сложно.

– Как бы Вы описали работу с Русланом Акуном? В чем его особенность как режиссера и что для Вас стало самым ценным в сотрудничестве с ним на этом проекте?

– С Русланом Акуном работать очень спокойно. Он не давит, он ведет. И ты ему доверяешь. Он умеет создать на площадке атмосферу, в которой актер не боится быть уязвимым, искать, ошибаться, пробовать что-то новое. Для меня это особенно ценно, потому что именно в таком доверии рождаются самые живые и искренние сцены.

– Эмиль, а как сложилась у Вас совместная работа с Анар Назаркуловой, сыгравшей маму Адиля?

– С ней было очень тепло… иногда даже не нужно было играть. Просто быть рядом. Для каждого актера невероятно важен партнер по сценической площадке. Именно благодаря его таланту, способности глубоко проживать роль и просто человеческой открытости ты сам можешь по-настоящему раскрыться как профессионал. Это очень похоже на диалог: если твой собеседник отвечает односложно, тебе остается только задавать вопросы, настоящего разговора и живой дискуссии уже не получится.

– Вы как-то отмечали, что на съемках она стала для Вас второй мамой. Это помогало в кадре?

– Да, это очень помогало. Потому что это было не про актерство, а про ощущение.

– Расскажите о Вашем взаимодействии с юным актером, сыгравшим Самира? Насколько важно было создать доверие между Вашими персонажами?

– Все держалось на доверии. Без него такие вещи не получаются. С детьми особенно важно не «играть роль взрослого», а оставаться честным человеком рядом с ними. Мне кажется, в работе с детьми самое ценное – это не техника, а искренность. Если она появляется, все остальное начинает работать само собой.

– Вы начинали с КВН. Помогает ли Вам этот опыт в драматических ролях?

– КВН дал мне базу – сцену, ритм, свободу. Но здесь пришлось заново учиться тишине.

– Эмиль, какую реакцию зрителей Вы уже успели увидеть после просмотра картины «Рай под ногами матерей»? Что Вас больше всего тронуло?

– Больше всего трогает, когда люди пишут, что вспомнили свою маму… или просто позвонили ей после фильма. Мы часто в потоке повседневных забот забываем о самом важном. Многие откладывают действительно значимые вещи «на потом», выстраивая для себя искаженную систему приоритетов. Работа занимает первое место, а близкие и простые разговоры с ними уходят на второй план. И ведь редко кто задумывается, что мы, по сути, работаем именно для того, чтобы сделать жизнь своих близких лучше, легче и счастливее. Но иногда в реальности все выходит наоборот.

– Фильм «Рай под ногами матерей» можно назвать роуд-муви, который имеет большое количество съемочных локаций. Какие места запомнились Вам больше всего?

– Места были красивые, но в памяти остаются не они, а то, что ты там чувствовал.

– На Ваш взгляд, может ли этот фильм изменить отношение общества к теме семьи и человечности?

– Я не знаю, может ли фильм изменить всех. Но если он поменяет хотя бы одного человека – уже не зря.

– Если представить, что зритель еще не видел первую часть, как бы Вы заинтересовали его этой историей? И что бы Вы хотели, чтобы зритель унес с собой после просмотра этого фильма?

– Это история не про сюжет. Это про чувства. И если человек выйдет после просмотра чуть тише внутри – значит, мы сделали правильно. Картина не дает готовых ответов, она скорее задает вопросы, с которыми зритель остается наедине. Мне бы хотелось, чтобы после просмотра у человека появилось желание остановиться на минуту и по-другому взглянуть на свою жизнь и на тех, кто рядом.

– Есть ли у Вас кино-мечта – роль или история, которую Вы хотели бы сыграть в будущем?

– Да, хочется идти дальше. В более сложные, честные истории. Где есть смысл, а не просто форма. Хотелось бы встречать на своем дальнейшем актерском пути роли, в которых нет однозначных ответов, но есть правда.