Что такое человеческий капитал и зачем он в Конституции Казахстана?

Это очень сильное обязательство, потому что человеческий капитал — это не просто красивые слова, которые пришла на смену сочетаниям вроде «социальное государство». В политике вообще любят красивые фразы, но все же в все же «человеческий капитал» — не просто слова.

Это конкретная формула, разработанная Джеймсом Хекманом, профессором Чикагского университета, лауреатом Нобелевской премии по экономике 2000 года. Премию Хекман получил за развитие эконометрики — способов измерения в экономике. И с помощью этих методов он и рассчитал человеческий капитал. Хекман формулами показал, что образование и развитие — это одно из самых лучших направлений для инвестиций со стороны государства. И самое поразительное — в перспективе доходность этих инвестиций превышает историческую доходность частного капитала.

Навыки прежде всего

Важной составляющей человеческого капитала у Хекмана является сумма способностей человека, которые помогают ему работать, зарабатывать, производить, создавать ценность. Способности формируются и накапливаются на протяжении жизненного цикла и включают три ключевых компонента:

Первое — когнитивные навыки. Это интеллект, способность к абстрактному мышлению, способность к обучению. Грубо это можно сравнить с IQ.

Второе — некогнитивные навыки, такие как дисциплина, самоконтроль, мотивация, устойчивость, способность к сотрудничеству.

И третье — здоровье как биологическая основа продуктивности. Пусть это прозвучит жестко, но для экономики больной человек — это потери.

Все эти способности, навыки и здоровье и превращаются в человеческий капитал, и Хекман называет его три фундаментальных свойства.

3 качества человеческого капитала

Первое — навыки обладают способностью к самовоспроизводству.

Навыки порождают другие навыки. Чем выше уровень навыков, тем выше вероятность дальнейшего самостоятельного роста.

Если ребенок в 4 года обладает базовыми навыками и поведенческой устойчивостью, ему легче учиться в 7, легче адаптироваться в 15 и легче осваивать профессию в 25. Это было показано рядом долгосрочных исследований раннего развития, прежде всего в рамках Perry Preschool Project, реализованного в 1960-е годы в городе Ипсиланти в США.

В исследовании участвовали дети из семей с низким доходом и повышенным риском академических трудностей. Половина из них прошла интенсивную дошкольную программу в возрасте 3-4 лет, другая половина стала контрольной группой. Участников наблюдали более 40 лет.

К 40 годам у прошедших программу:

• уровень занятости был выше;
• доля лиц с доходом выше среднего значительно превышала показатели контрольной группы;
• уровень арестов был существенно ниже (в ряде категорий — почти вдвое);
• зависимость от социальных выплат была ниже.

Позднейшие перерасчеты, на которые опирался Джеймс Хекман, оценили долгосрочную доходность программы в диапазоне 7-10% годовых с учетом роста доходов, экономии на правоприменении и социальных расходах.

Похожие выводы подтвердил и проект Carolina Abecedarian Project в Северной Каролине. Там участники, получившие раннюю образовательную поддержку, демонстрировали более высокий уровень образования, занятости и более низкие показатели хронических заболеваний.

Эти исследования стали показали: ранняя поведенческая и когнитивная база не просто улучшает старт ребенка — она статистически изменяет его жизненную траекторию на десятилетия вперед.

Вторая фундаментальная идея Хекмана — комплементарность.

Это значит, что инвестиции более эффективны при более высоком исходном уровне навыков. Если у человека в детском возрасте уже сформированы базовые способности, дополнительное образование дает более высокий прирост. Если фундамент слабый, отдача от вложений ниже.

Качественное дошкольное развитие повышает отдачу школьного образования. Сильная школа увеличивает эффект высшего образования. Дисциплина и самоконтроль повышают эффективность профессионального обучения.

Так человеческий капитал формируется как последовательная цепочка. Если на раннем этапе происходит сбой, дальнейшие инвестиции становятся дороже и менее эффективными.

Финансистам это знакомо – это логика портфельного инвестирования.

Отсюда вытекает и третье правило, тоже знакомое финансистам: инвестировать надо по возможности раньше.

Инвестиции в раннем возрасте повышают уровень способностей на раннем этапе, увеличивают эффективность последующих инвестиций, создают долгосрочный эффект.

Поздние инвестиции нельзя сбрасывать со счетов, просто надо понимать, что отдача уже ниже. Но это не значит, что нельзя инвестировать.

Это значит, что люди превращаются в новую нефть. Квалификация работников, количество высококлассных специалистов становится решающим фактором в 21 веке, когда обладание ресурсами уже не так критично, а вот технологии, патенты, знания играют решающую роль. Тут и работает человеческий капитал. И этот ресурс можно создавать.

Хекман задался вопросом — а может ли социальная политика государства в области образования и здравоохранения быть переведена на язык экономических инвестиций? Как правильно инвестировать в школы и больницы, во врачей и учителей, чтобы влиять на качество человеческого капитала? Если применять концепцию Хекмана на уровне страны, то как именно?

Как инвестировать в человеческий капитал?

Нобелевский лауреат предлагал несколько направлений.

Первое — вкладываться в раннее развитие, до 5 лет.

Именно в этом возрасте формируется базовая архитектура мозга и поведенческие паттерны. Вложения в самый ранний возраст не благотворительность, а инвестиционный актив с горизонтом в 30 лет, но при этом с повышенными процентами доходности.

При этом Хекман доказал, что поздняя коррекция навыков человека обходится дороже. Если в раннем возрасте уровень навыков низкий, на следующем этапе требуется больше ресурсов для достижения того же результата. Проще говоря, чтобы не бороться с безработицей среди людей с невысоким уровнем образования, государство выгоднее вкладывать ресурсы в дошкольные образовательные учреждения.

Второе — инвестировать в педагогов.

Качество системы образования определяется в первую очередь людьми, которые работают с детьми ежедневно. Исследования, на которые опирался Хекман, показывают, что сильный учитель способен существенно повысить будущий доход ученика — на горизонте жизни эффект может исчисляться десятками тысяч долларов на одного выпускника.

Это означает, что только повышение зарплат всем учителям не решит задачу. В логике Хекмана важны:

• качественный отбор,
• серьезная профессиональная подготовка,
• система оценки,
• долгосрочная мотивация.

Учитель — это не бюджетная единица, а носитель мультипликативного эффекта. Один сильный педагог влияет на сотни будущих траекторий дохода.

Третье — инвестировать нужно еще в среду взросления, чтобы развивать некогнитивные навыки. Важны нет только академические результаты, но и развитие поведенческих характеристик через:

• качественные дошкольные программы,
• структурированную школьную среду,
• вовлеченность родителей,
• систему поощрения усилия, а не только результата.

Иначе система производит формально образованных, но плохо приспосабливаемых, эгоистичных участников рынка труда.

В-четвертых, инвестировать надо и в семью как первичную среду формирования навыков. Навыки формируются не только в классе, но и дома. Программы раннего развития эффективны тогда, когда они включают работу с родителями: обучение, сопровождение, формирование практик взаимодействия с ребенком.

И в-пятых, важна долгосрочная последовательность инвестиций. Хекман не предлагал «перенести весь бюджет в детские сады». Его модель предполагает цепочку вложений. Раннее развитие повышает эффективность школы, школа повышает отдачу от профессионального образования, профессиональные навыки увеличивают производительность труда.

Если цепочка разрывается, эффективность падает.

Поэтому инвестиции должны быть выстроены как стратегия на многие годы — от раннего детства до рынка труда. Человеческий капитал не статья расходов министерства образования в годовом бюджете, это архитектура долгосрочных инвестиций государства в нескольких сферах, и это требует постоянной сверки часов между ведомствами. Возможно, с этой точки зрения включить человеческий капитал в 3ю статью Конституции — правильный шаг.

Человеческий капитал как обязательство

Государство, применяющее концепцию Хекмана, фактически перестраивает бюджет с логики социальных обязательств на логику инвестиционного портфеля, где каждый этап развития человека рассматривается как актив с различной доходностью и временным горизонтом.

В XXI веке это неизбежно. Эпоха нефти заканчивается, другие ресурсы тоже не бесконечны. Инфраструктура рынка стремительно меняется, навыки масштабируются быстрее, чем когда-либо. По данным Всемирного экономического форума, около 44% навыков работников изменятся уже в ближайшие 5 лет, а миллионы рабочих мест будут трансформированы под влиянием автоматизации и Искусственного Интеллекта. Профессии рождаются и умирают на наших глазах.

В этих условиях человеческий капитал оказывается активом с долгим горизонтом, системной отдачей, но и высокой сложностью управления. Возврат инвестиций здесь измеряется не бюджетными циклами, а поколением — зато и кратность возврата принципиально иная.

Исследования, на которые опирался Джеймс Хекман, показывают, что программы раннего развития могут обеспечивать 7-10% годовой доходности на протяжении жизненного цикла участника. Для сравнения: историческая средняя реальная доходность фондового рынка США за XX век находилась в диапазоне 6-8% в год. Это означает, что инвестиции в ранние способности сопоставимы с частным капиталом по норме прибыли. Но при этом человеческий капитал формирует эффект, который превосходит краткосрочные проекты по глубине и длительности воздействия.

Горизонт планирования здесь — 30 лет, и цель здесь не отчет через три года. Это здоровое поколение с более высокой производительностью, большей адаптивностью и способностью создавать инновации. Возможно ли это? Южная Корея идет по стратегии развития в 50 лет. Десятилетиями планирует Сингапур. В Китае работает план на 200 лет, раздробленный на пятилетки и десятилетия. Финляндия считает десятилетиями. Арабские эмираты живут по плану Vision 2071. Конечно, эти планы надо разбирать отдельно, но названые страны нельзя отнести к бедным. Они инвестировали десятилетиями и стали флагманами.

Наши реалии и горизонты

Как Казахстан выглядит на их фоне? По данным Всемирного банка, индекс человеческого капитала Казахстана составляет около 0,63. Это означает, что ребенок, родившийся сегодня, к моменту выхода на рынок труда реализует примерно 63% своего потенциального продуктивного капитала при текущем уровне образования и здравоохранения.

Для сравнения:

• Сингапур — около 0,88
• Южная Корея — более 0,84
• Финляндия — около 0,80

Разрыв в 15-25 процентных пунктов — это не статистика, это десятилетия производительности.

Это означает, что даже при сохранении текущих темпов роста Казахстан остается в зоне догоняющего развития по качеству человеческого капитала.

Расходы Казахстана на образование составляют примерно 3,5-4% ВВП. Для сравнения, средний показатель стран OECD — около 5% ВВП. Но вопрос не только в объеме, а в структуре. В развитых экономиках значительная часть средств направляется на качество подготовки учителей, развитие раннего детства и исследовательскую базу.

Расходы на НИОКР в Казахстане составляют около 0,12-0,15% ВВП.
Для сравнения:

• Южная Корея — более 4% ВВП,
• Китай — более 2,4% ВВП,
• Финляндия — около 3%.

Если человеческий капитал закреплен в Конституции, логично ожидать и сопоставимых инвестиционных приоритетов.

Неприятные последствия теории человеческого капитала

Из концепции Хекмана следуют некоторые неприятные выводы. Один из самых тревожных — различия в навыках видны уже к 3-5 годам. К моменту поступления в школу дети стартуют с разным уровнем базовых когнитивных и поведенческих способностей. И дальше эти различия редко сокращаются.

Школа чаще закрепляет разрыв, чем устраняет его. Это означает, что борьба с неравенством через реформу старших классов или университетов — это работа с последствиями, а не с источником проблемы.

Еще один вывод: если вдруг в вашу компанию берут на работу по уровню IQ — то, согласно теории Хекмана, это скорее ошибка, чем верное решение.

Да, всем нужны умные люди. Но даже тесты IQ не являются чистой мерой интеллекта. Дисциплина, устойчивость, ответственность, способность работать в команде — именно эти навыки часто оказываются ключевыми для дохода и занятости. В определенных задачах они могут быть даже более важными, чем уровень IQ. Для экономики это критично. Производительность — это больше чем интеллект, это еще и характер.

Другой важный вывод — человеческий капитал легко трансформируется в миграционные потоки, если он попадает в неподходящую среду.

Человеческий капитал реализуется в определенной среде. Если отсутствует верховенство права, если защита собственности нестабильна, если рынок труда не гибок, если предпринимательство сталкивается с административными барьерами, то даже высокий уровень навыков не трансформируется в производительность внутри страны. Он трансформируется в миграцию.

По данным Всемирного банка и OECD, страны с высоким уровнем человеческого капитала, но слабой институциональной средой, демонстрируют более высокий уровень «утечки мозгов». В ряде развивающихся экономик до 30-40% выпускников ведущих университетов работают за рубежом. Это не проблема образования. Это проблема среды.

Поэтому инвестиции в способности должны сопровождаться институциональными реформами. Развитие образования без развития конкурентной среды, защиты прав собственности и прозрачного правоприменения создает парадокс: страна инвестирует в человеческий капитал, а дивиденды получает другая экономика.

К сожалению, пока мы видим, что Казахстан сталкивается с устойчивым миграционным оттоком квалифицированной молодежи. Особенно заметен отток в технических и научных направлениях.

Это прямое следствие институциональной среды. Навыки создаются внутри страны, но если экономическая система не создает достаточного спроса на сложные компетенции, человеческий капитал начинает работать на другие экономики.

Инвестиции без институциональной поддержки превращаются в субсидирование чужого роста.

Ваш выбор

Конечно, Джеймс Хекман — не первый, кто предложил инвестировать в образование и здоровье как основу процветания страны. Еще Платон в «Государстве» писал, что устройство полиса начинается с воспитания граждан. Аристотель в «Политике» прямо утверждал: забота о воспитании — обязанность государства, потому что характер граждан определяет судьбу общества. Спустя две тысячи лет идеи общественного благоденствия легли в основу концепции социального государства в Европе.

Новизна Хекмана не в самой идее, а в том, что он превратил ее в точный расчет. Его исследования показывают: инвестиции в раннее развитие ребенка дают среднюю доходность 7–10% годовых на протяжении жизни — выше, чем средняя долгосрочная доходность фондового рынка США. Каждый доллар, вложенный в качественные программы раннего детства, по его оценкам, возвращается обществу в размере 7–13 долларов за счет роста доходов, снижения преступности и уменьшения социальных расходов.

По данным Всемирного банка, до 60% различий в уровне благосостояния стран объясняется качеством человеческого капитала, а не природными ресурсами. В этом смысле Хекман сделал с древней утопической идеей то, что экономисты делают с любым активом: он превратил ее в модель, где человеческий потенциал — не абстракция, а измеряемый фактор роста.

Он сделал это блестяще. И очевидно, что не он будет последним — наука развивается, модели уточняются. Но вопрос не в том, верим ли мы Хекману. Вопрос в том, готовы ли мы системно инвестировать в человеческий потенциал — как бы мы его ни называли: человеческим капиталом, социальным государством или обществом всеобщего благоденствия. Вопрос всегда упирается в ценности, которые мы выбираем воплощать в жизнь.

Вопрос сегодня не в том, работает ли теория Хекмана. Вопрос в другом: готовы ли мы принять, что главный актив страны – это способности ее людей, и управлять этим активом системно и последовательно. В XXI веке конкурентоспособность определяется не ресурсами, а скоростью обучения.

Смотрите полную версию: https://www.youtube.com/watch?v=uWBY2z0Bcsc&t=1s