Нур-Султан
Сейчас
-11
Завтра
-17
USD
434
+2.67
EUR
490
+4.01
RUB
5.78
+0.09

«Сбежала от мужа в кризисный центр» — как помогают жертвам бытового насилия

402

Бытовое насилие в Казахстане — бич общества. По данным фонда «ООН-женщины», за 2019 год

в стране от домашнего насилия погибли около 400 женщин

Помогают уязвленным и беззащитным жертвам бытового насилия кризисные центры, «Дома мамы» и приюты. На их содержание государство выделяет деньги. Но все это лишь борьба с последствиями. Чтобы поддержка была более эффективной, она нужна и ее необходимо совершенствовать. Но наряду с этим требуются и превентивные меры профилактики бытового насилия. Среди них —

  • совершенствование законодательства,
  • искоренение коррупции в правоохранительных органах,

которые нередко встают на защиту агрессора. Работы по борьбе с бытовым насилием много, но каждый шаг в этом направлении помогает сделать наше государство более правовым, а общество — более цивилизованным.

Проект на государственные деньги

Недавно был анонсирован республиканский проект «Разработка и реализация мер по совершенствованию деятельности кризисных центров, профилактике семейно-бытового насилия и работе с агрессорами». Он стартовал по заказу Министерства информации и финансового развития при грантовом финансировании «Центра поддержки гражданских инициатив» и продлится 9 месяцев.

Сумма гранта на этот период составила 15 млн тенге

Одно из направлений проекта — совершенствование деятельности кризисных центров.

По словам Айгуль Мустафиной, эксперта проекта и преподавателя КазНУ, работа с жертвами бытового насилия в рамках проекта должна начинаться с оценки и изучения потребностей, сильных сторон и ресурсов пострадавшей. Максимально эффективно это можно сделать, опираясь на разработанные протоколы.

Внедрение протоколов в систему

— Можно, конечно, помочь и без протоколов, но есть вероятность упустить определенные моменты. Например, сложно оценить весь спектр правового статуса жертв бытового насилия, если у тебя нет в голове определенной рамки или основы. Протоколы построены следующим образом:

  • первая их часть позволяет выявить по пунктам каждый аспект социально-правового или социально-экономического статуса жертвы.
  • А во второй части протокола мы резюмируем все, что выяснили. И

четко определяем стратегии, которые мы будем использовать, чтобы по максимуму помочь женщине реабилитироваться

У нас разработано 8 протоколов для 8 социальных услуг, реализуемых в кризисных центрах. Иными словами, этот протокол является дополнительным инструментом, который делает работу в кризисных центрах более последовательной и всесторонней. И помогает выявить еще и те потребности, которая пострадавшая не озвучила, — рассказывает Мустафина.

Много агрессоров в силовых структурах

Как отмечает Маргарита Ускембаева, президент ОФ «Институт равных прав и возможностей Казахстана», будет проведена работа по повышению квалификации соцработников, психологов и других специалистов кризисных центров.

Маргарита Ускембаева

Другое направление проекта — проведение разъяснительной работы с курсантами военных училищ. По словам Ускембаевой, нередко домашними тиранами становятся именно представители силовых структур.

– В практике нашего приюта «ARASHA» были случаи, когда представители силовых структур выступали агрессорами в семье.

Они привыкли к силовым методам решения проблемы, эмоционально не гибкие. Работа тяжелая. Приходят домой, срываются на жене и детях

А утром цветы подарят, извинятся и живут дальше. Женщины такое терпят десятилетиями, потому что нисколько не защищены, — рассказывает Ускембаева.

Дети — жертвы семейной драмы

Также будут проведены тренинги для инспекторов по защите женщин от насилия, инспекторов ювенальной полиции. Чтобы повысить их квалификацию в части оказания содействия жертвам бытового насилия на момент обращения в полицию.

— Чаще всего мы обращаем внимание, когда происходят случаи педофилии. Но

когда ребенок вместе с мамой, жертвой бытового насилия, приходит в приют — это совершенно другая специфика и другая помощь,

— говорит президент фонда.

Нехватка кризисных центров

— Маргарита Абдикаримовна, скажите, сколько сейчас в Казахстане кризисных центров и приютов для жертв бытового насилия?

— Данные разнятся. Мы направили запрос в Минтруда и соцзащиты, чтобы в рамках проекта систематизировать и дать более точную информацию. О том, как они действуют, по каким стандартам работают и каков режим работы — бывают круглосуточные, бывают дневного пребывания.

Получив информацию, мы планируем составить полный каталог кризисных центров и действующих приютов

В 2019 году международная организация Human Rights Watch проводила исследование по вопросам насилия в Казахстане. В их отчете описывается методология расчета количества койко-мест кризисных центров.

На 10 тыс. населения должно быть одно койко-место. На нашу страну, с населением 18 миллионов это 1 800 койко-мест

Примерно по 100 койко-мест в каждом регионе. Для примера, в Алматы 67 койко-мест. В городе с населением как минимум 2 миллиона человек необходимо иметь 200 койко-мест. Но с учетом высоких миграционных процессов выходит, что в мегаполисе проживают около 3 миллионов, а значит должно быть 300 койко-мест.

Приюты в городах и селах

В наш приют «ARASHA», который находится в Алматы, обращаются со всего Казахстана. Недавно у нас была женщина из Кызылорды, местный государственный центр попросил нас ее принять, так как опасались  преследований ее мужа в родном городе. В итоге она так и осталась в Алматы — устроилась бухгалтером и живет самостоятельно с детьми. Вообще,

многие звонят и говорят, что хотят перебраться в Алматы, мотивируя тем, что в этом городе безопасно и хороший рынок труда

Соответственно, те 67 койко-мест кризисных центров не покрывают всех нужд и потребностей.

— А какая ситуация с кризисными центрами в селах?

— Что касается сел, здесь ситуация гораздо сложнее. Вот, к примеру, открыли центр в Акмолинской области на два койко-места. На первый взгляд, решение правильное. С другой стороны, там ведь должна быть инфраструктура. Согласно штатному расписанию, в приюте на 17-20 койко-мест должны работать 11 сотрудников. А как в селе на два койко-места? Поэтому

лучше до абсурда не доводить, а создавать районные кризисные центры

Тем более, что получить эту услугу имеет право каждый обратившийся. Даже если нет документов, бывали у нас и такие случаи.

Мир не без добрых людей

— Как поступают жертвы бытового насилия в кризисный центр?

— Иногда что звонят напрямую, и мы их принимаем. Часто бывает, что у жертв нет денег на проезд. Были случаи, когда приезжали из области, и мы сами вызывали для них такси.

Часто случается, женщины звонят, когда мужа нет дома, и хотят сбежать в этот момент

Бывает, что женщин к нам сопровождает полиция. Иногда приводят родственники, друзья и даже случайные прохожие. Однажды позвонила продавец небольшого магазинчика и рассказала, что в районе улиц Ташкентской и Панфилова увидела из окна женщину с двумя детьми. Дети чумазые, сразу видно, что день-два уже не мылись и не ели. Она купила им кое-какой еды. А я попросила ее посадить их на такси, чтоб они доехали до нашего офиса, он расположен неподалеку, на Толе би — Панфилова. Мы принимаем и там, и в приюте. Адрес самого приюта — информация конфиденциальная, в целях безопасности.

Совместная работа

— А если к вам обратились, а мест нет? Тем более, если женщина с детьми, может быть занято сразу несколько мест?

— Мы взаимодействуем и с другими кризисными центрами, с домами мамы, а также с центрами «Реванш» и «Асар». Они все работают для людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Иногда мы перенаправляем туда. В крайнем случае мы можем поставить на лист ожидания. В соответствии со стандартом, в нашем приюте могут находиться до 6 месяцев. 80% обратившихся — женщины, которые не работают. Среди трудоустроенных преобладает те, работа которых не требует высокой квалификации. Поэтому они и хотят остаться как можно дольше.

Бывает, к нам попадают беременные. Вот сейчас у нас есть женщина с двумя детьми, которой рожать в мае

В 2019 году в нашем приюте родились трое малышей, в 2017 — один ребенок. Конечно, если женщина беременна, она спокойно дохаживает свой срок и остается у нас подольше.

Дети рождаются в приюте. Иллюстрационное фото.

Мы помогаем, ставим на учет. Проводится серьезная социальная работа.

Сложности с медициной

Доступ жертв бытового насилия к инфраструктуре услуг — это отдельная тема, заслуживающая внимания. Обращаются женщины и без прописки, и без документов. Одной мы помогали получать документы, растянулось на полтора года.

Однажды у нее заболел ребенок и попал в «инфекционку», я ночью поехала туда содействовать. Ее дети жили без свидетельств о рождении, соответственно ни ее, на детей не было нив одной базе данных

Добрые люди их нашли на трассе и привезли к нам. Оказалось, эта мама вместе с детьми три недели жили на улице, в лесополосе в Алматинской области.

— Как происходит работа кризисных центров в период пандемии?

— На днях к нам поступила женщина, мы ее тут же повели сдавать ПЦР-тест и изолировали в отдельную комнату, которую отвели под бокс. Там она будет находиться две недели. Конечно, работая с жертвами бытового насилия, мы сами рискуем заболеть.

Пандемия повлияла на финансирование

— Большая часть кризисных центров финансируется государством, или частные структуры и люди тоже подключаются?

— Практически все госцентры и приюты финансируются государством. В последние годы оно проводит политику передачи части госуслуг некоммерческим организациям, то есть неправительственному сектору.

На работу кризисных центров создается государственный социальный заказ. Наш приют был открыт тоже в контексте этой политики. Проблема в том, что существует два уровня финансирования. В 2017-18 годах в равных долях оно поступало из республиканского бюджета Министерства труда и соцзащиты и из местного бюджета. Но впоследствии это соотношение изменилось. В результате

некоторые приюты закрылись — например, в Шымкенте. Нехватка финансирования зачастую не дает возможности соблюдать международную методологию по расчету койко-мест

Сыграла свою роль и пандемия — на борьбу с ней ушло много денег. Первые два года у нас было 20 койко-мест, сейчас их сократили до 17. И это Алматы, самый экономически активный город страны, где бюджет пополняется регулярно.

А если брать село или район, там и подавно нехватка бюджета. И когда встанет вопрос открытия кризисного центра, ремонта дорог или проведения посевной, конечно, выбор будет сделан не в пользу кризисного центра.

Жизнь после бытового насилия

— Какова судьба жертв бытового насилия, когда они выходят из кризисных центров?

— Как я уже сказала, многие находят работу, встают на ноги, бывает, что и родственники помогают. Но на примере нашего приюта мы видим, что

более 40% жертв бытового насилия возвращаются в свои семьи, к мужьям-агрессорам

Случается это по разным причинам: у кого-то сильная любовь, кому-то некуда идти, негде жить. Бывает, муж обещает исправиться, да и детям, как они считают, нужен отец. У половины из этих женщин жизнь складывается, у половины — нет. И они обращаются к нам повторно. Все время мы тоже помогать не можем, наши ресурсы ограничены. Многое зависит и от самого человека.

Моя работа происходит в потоке — через нас проходит много женщин. У кого-то может быть инфекционная болезнь или даже психическое заболевание. Случается, когда болеют дети — это частое явление после пережитого стресса. Бывает, что ребенку по медицинским показаниям надо уже оформлять инвалидность, а ее нет. В общем, спектр вопросов, которыми приходится заниматься, огромный.

© «365 Info», 2014–2021 info@365info.kz, +7 (727) 350-61-36
050013, Республика Казахстан г. Алматы, мкр. Керемет, дом 7, корпус 39, оф. 472
Заметили ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter