18+
Нур-Султан
Сейчас
14
Завтра
5
USD
385.96
-0.74
EUR
423.78
-3.37
RUB
6.03
-0.03

Валютный «апокалипсис» не за горами?

60065

Выждав для приличия несколько дней после отмечавшегося недавно 25-летнего юбилея тенге, участники рынка и эксперты возобновили свою жесткую критику в адрес финансового регулятора Казахстана.

Данияр АкишевДанияр Акишев

Праздник закончился

Причиной тому стала не только возросшая информационная активность центрального банка страны и его руководителя Данияра Акишева в дни юбилейных торжеств. Проблемы в отечественной финансовой системе, в первую очередь банковском секторе, копились очень давно. Налицо

явное противоречие между заявлениями регулятора и его фактическими действиями на рынке

К примеру, в одном из интервью СМИ в канун минувшего юбилея Акишев отнес достижение долларом уровня в 400 тенге к «апокалиптическим сценариям», вопреки своим же неоднократным заявлениям о приверженности политике свободно плавающего обменного курса казахстанской валюты и отсутствии необходимости препятствовать его колебаниям.

Осталось совсем немного

Между тем с нынешнего уровня примерно в 370 тенге за «зеленый» до 400-тенговой отметки, как нетрудно посчитать,

доллару осталось подорожать лишь на 8%,

а с отметки в 380 тенге, которую он пересек в последний раз в минувшем сентябре, и вовсе немногим более 5%. Кстати, последнюю отметку доллар успешно тестировал и январе 2016 года, так что она для него теперь вполне привычная. Что касается темпов его подорожания, в последнее время они были весьма высокими. Так, только в августе, по данным аналитиков Нацбанка, казахстанская валюта ослабла к доллару на 4,8%, а с начала года за 9 месяцев – на 9,2%.

Поэтому можно утверждать, что еще в конце лета или начале сентября доллар мог бы достичь отметки в 400 тенге, если бы Нацбанк вопреки декларируемой им же политике свободного обменного курса не вмешался в ситуацию на валютном рынке со своими масштабными интервенциями.

Наставления Акишева

По версии регулятора, изложенной в специальном пресс-релизе, реакция участников этого рынка, то есть банков и их клиентов, на негативные новости с мировых рынков оказалась чрезмерной, что привело к увеличению спроса на инвалюту на фоне снижения ее предложения. Между тем все они реагировали в основном на ослабление российского рубля после роста напряженности в отношениях между Россией и Западом из-за известных событий вокруг «дела Скрипалей».

И реагировали правильно! Ведь сам Акишев не раз наставлял их, что в Евразийском экономическом союзе, в котором состоят и Россия, и Казахстан, в условиях отсутствия торговых барьеров, свободного перемещения товаров, рабочей силы, капиталов и услуг Нацбанк не может обеспечить иной режим обменного курса, кроме его свободного плавания во избежание дисбалансов.

Следуя этой догме Нацбанка и отсутствию каких-либо курсовых ориентиров в условиях нынешнего режима обменного курса, участники рынка в начале сентября просто перестали продавать инвалюту, придержав ее до лучших времен, что также вряд ли можно назвать чрезмерной реакцией. К тому же

заданный в июне во время выступления г-на Акишева в сенате ориентир снижения доллара до 320 тенге оказался ошибочным

Напомним, что тогда он предлагал казахстанцам не торопиться с куплей-продажей инвалюты, аргументируя свою позицию тем, что в июне всегда складывается повышенный спрос на нее со стороны населения по причине начала сезона отпусков и выезда детей на учебу за границу.

Продавец впал в кому

В итоге для реанимации впавшего в кому валютного рынка продавцом долларов пришлось стать Нацбанку, что обошлось ему в огромную сумму в $530,6 млн и аукнулось последующим снижением валютных резервов. Интервенции проводились регулятором в период с 5 по 7 сентября.

Но дальше началось самое интересное – ведь и после интервенций доллар продолжил свой рост и пошел вниз лишь после 12 сентября. Это дало вполне естественный подвод депутату мажилиса Аманжану Жамалову задать вопрос, «кто воспользовался такой ситуацией и скупил всю валюту»? Ведь 5 сентября обменный курс сложился на уровне в 367,52 тенге, тогда как 7 сентября он поднялся до 372,23 тенге, а к 12 сентября – и вовсе до 380,93. Как нетрудно подсчитать, с 7 по 12 сентября доллар подорожал на 8,7 тенге, поэтому

купленные кем-то $530,6 млн позволяли заработать за счет курсовой разницы весьма впечатляющую сумму в 4,6 млрд тенге!

Вряд ли добавил оптимизма участникам рынка и населению отказ главного банкира комментировать будущие риски, ибо, с его слов, возможны любые из них! Судя по его заявлениям, единственной надеждой для относительной стабильности тенге остаются лишь достаточно высокие цены на нефть. Однако за последнее время они снизились почти на треть, что, естественно, повышает вероятность дальнейшего роста доллара против тенге, не говоря уже о новых санкциях со стороны Запада против России.

Россия готовится к худшим временам

Кстати, глава российского Центробанка Эльвира Набиуллина, выступая на днях в Госдуме, говорила о весьма пессимистичном сценарии, в котором усиление западных санкций совпадает с падением нефтяных цен до $35 за баррель. У нас же практически одновременно на приеме у главы государства

г-н Акишев попытался сделать хорошую мину при плохой игре, заявив в Акорде, что текущий уровень цен на энергоносители является приемлемым,

позволяя обеспечивать стабильность обменного курса.

Между тем банкиры, которые наверняка еще не раз будут придерживать инвалюту, чтобы добиться ее продажи регулятором на рынке подешевле, а потом заработать на курсовой разнице,

с тревогой заявляют о мощном оттоке долларовых депозитов своих корпоративных клиентов за рубеж

Это происходит из-за того, что Нацбанк в погоне за дедолларизацией установил нулевую процентную ставку по долларовым средствам банков второго уровня, которые они держат у регулятора на корреспондентских счетах. А раз они не зарабатывают на этом, то и не могут конкурировать с зарубежными банками за клиентов, располагающими свободной инвалютой.

Аналогичная ситуация складывается и с долларовыми вкладами населения – ставка вознаграждения по ним сейчас гораздо ниже, чем в России. Получается, что

Нацбанк своими действиями подрывает базу фондирования банков второго уровня, которые в ответ снижают объемы кредитования