На Санжара Бокаева, его племянника и видеографа завели новое уголовное дело

В отношении общественного деятеля Санжара Бокаева, его племянника Мадияра Калменова и видеографа Улана Нүсіпқожи начали расследование еще одного уголовного дела. По словам адвоката Айман Омаровой, его ведет Агентство по финансовому мониторингу по части 3 статьи 189 Уголовного кодекса — присвоение или растрата вверенного чужого имущества.

О новом расследовании защите стало известно после этапирования фигурантов из Алматы в Астану. Какой именно эпизод проверяет следствие, о каком имуществе и какой сумме идет речь, публично пока не сообщалось.

Часть 3 статьи 189 предусматривает ответственность за присвоение или растрату в крупном размере, неоднократно либо с использованием служебного положения. Максимальное наказание по ней может составлять до семи лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Бокаев, Калменов и Нүсіпқожа уже проходят обвиняемыми по другому уголовному делу. Санжар Бокаев и его видеограф были задержаны 18 марта. Генеральная прокуратура тогда сообщила, что Бокаева подозревают в организации постановочных эпизодов для публикаций в социальных сетях. По версии следствия, он привлекал людей с низкими доходами и за вознаграждение поручал им незаконно вырубать деревья и похищать имущество со строительных объектов, после чего публиковал материалы об этих событиях как о реальных нарушениях. В Генпрокуратуре заявляли, что таким образом формировалось негативное общественное мнение. Бокаева также подозревали в мошенничестве в особо крупном размере.

Одним из эпизодов стала история с незаконной вырубкой деревьев в Алматы. После задержания Бокаева мужчина по имени Ахридин Хамракулов заявил, что участвовал в постановочных действиях и выполнял задания общественника. Позже вокруг его показаний возник спор: сначала Хамракулов утверждал, что давал показания против Бокаева под давлением, затем отказался от этих слов и заявил, что соответствующее видео записал по просьбе самого Бокаева.

Защита Бокаева отвергала версию о постановочном характере публикаций. Его сторонники указывали, что по одному из эпизодов с вырубкой ранее уже состоялся суд над непосредственными исполнителями, которые называли другого заказчика. Сторона защиты также связывала уголовное преследование с общественной деятельностью Бокаева, в том числе его критикой утильсбора и автопрома. Официально политическая мотивированность дела не установлена.

Видеограф Улан Нүсіпқожа также содержится под стражей. В начале расследования его защита сообщала, что он проходит по делу, связанному в том числе с экологическим эпизодом, и не дает показаний.

Следственные действия по первоначальному делу завершились 13 июля. После этого обвиняемые и их адвокаты начали знакомиться с материалами. В сентябре защита заявляла, что дело передали в прокуратуру до завершения ознакомления со всеми материалами и рассмотрения части ходатайств. 11 сентября материалы поступили в Алмалинский районный суд по уголовным делам Алматы.

Первое заседание первоначально планировалось на 28 сентября, однако его перенесли на 16 октября после этапирования обвиняемых в Астану. Защита сообщала, что заранее о переводе из алматинского следственного изолятора ее не уведомили.

После этапирования адвокаты также пожаловались на условия содержания. Айман Омарова заявила, что Мадияра Калменова поместили в карцер после обнаружения в общей камере частей лезвия от одноразового станка. По словам защитника, сам станок до этого был передан другому заключенному, однако Калменов в тот день дежурил по камере. Адвокат также сообщила о гематоме в районе его локтя и обратилась в прокуратуру Астаны.

Адвокат Санжара Бокаева Алма Мусина заявила о сложностях при встречах с подзащитным и выразила опасения по поводу возможного психологического и физического давления. При этом сам Бокаев, по ее словам, об избиении не сообщал.