Феликс Вулис нарушил молчание об ERG: «Есть обязательства, которые не были выполнены»

Бывший генеральный директор ENRC Феликс Вулис рассказал EU Today о своих многолетних связях с Казахстаном, развитии ENRC, многолетнем внимании к компании со стороны британских регуляторов, а также о, по его словам, неурегулированных финансовых и договорных обязательствах организаций, связанных с ERG.

Более двух десятилетий Феликс Джефф Вулис занимал особое положение в одной из крупнейших промышленных групп, сформировавшихся в постсоветском Казахстане.

При этом его отношения с Казахстаном начались еще раньше.

По словам Вулиса, впервые он начал работать с Казахстаном в 1994 году, когда его пригласили помочь подготовить презентацию казахстанской экономики в США. До этого он организовывал аналогичные мероприятия для Украины в декабре 1992 года и России в мае 1994 года.

Работа завершилась презентацией в Сан-Диего в декабре 1995 года. Как утверждает Вулис, мероприятие получило поддержку на высшем политическом уровне, в том числе со стороны президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и президента США Билла Клинтона.

Шесть лет спустя Вулис пришел в Eurasian Natural Resources Corporation, ENRC.

Во время подготовки компании к знаковому размещению акций в Лондоне он стал операционным директором, а в 2009 году занял пост генерального директора.

Впоследствии ENRC вошла в индекс FTSE 100 и стала одним из крупнейших промышленных предприятий Казахстана. Ее интересы охватывали производство ферросплавов, железной руды и алюминия, энергетику и добывающие проекты далеко за пределами Центральной Азии.

Одновременно ENRC превратилась в одну из горнодобывающих компаний, деятельность которых в Лондоне подвергалась наиболее пристальному изучению.

В 2013 году ENRC вывели с биржи, после чего компания вновь стала частной. В дальнейшем ее активы вошли в Eurasian Resources Group, ERG. Следующие годы сопровождались судебными разбирательствами, вниманием регуляторов и продолжительным расследованием британского Управления по борьбе с крупным мошенничеством.

До последнего времени Вулис практически не обсуждал публично свои отношения с группой.

Теперь он заявляет, что между ним и структурами, связанными с ERG, остаются неурегулированные финансовые и договорные вопросы. По его словам, после многолетних попыток решить их непублично дальнейшее молчание может оказаться невозможным.

Свою позицию он формулирует просто: определенные обязательства были приняты, возникли договорные обязанности, часть которых, как утверждает Вулис, не была исполнена.

До ENRC: Казахстан

Ваши отношения с Казахстаном начались еще до работы в ENRC. Когда именно?

Мое первое знакомство с Казахстаном в профессиональном плане относится к 1994 году.

Меня пригласили помочь подготовить презентацию экономики Казахстана в США. До этого я работал над аналогичными презентациями для Украины в декабре 1992 года и Российской Федерации в мае 1994 года. Таким образом, уже существовала определенная модель представления американской аудитории экономического потенциала стран, возникших после распада Советского Союза.

Казахстанский проект в итоге привел к проведению мероприятия в Сан-Диего, штат Калифорния, в декабре 1995 года.

Насколько важным для вас было это событие?

Для меня оно имело огромное значение, поскольку произошло задолго до того, как я пришел в ENRC.

Презентация получила поддержку и признание на самом высоком уровне, в том числе со стороны президента Нурсултана Назарбаева и президента Билла Клинтона.

Мероприятие прошло очень успешно и позволило мне довольно рано понять Казахстан, причем речь шла не только о природных ресурсах. Я увидел амбиции недавно получившей независимость страны, которая стремилась занять свое место на международной арене и привлечь серьезные иностранные инвестиции.

Получается, когда в 2001 году вы пришли в ENRC, Казахстан уже не был для вас незнакомой страной?

Совершенно верно.

К тому времени у меня уже сложились отношения с Казахстаном и было понимание его экономического потенциала.

Это важно, поскольку иногда историю моих отношений с Казахстаном рассматривают исключительно через призму ENRC.

Мои отношения с Казахстаном начались за много лет до ENRC и никогда не ограничивались одной компанией.

Создание ENRC

Вы провели более десяти лет в самом центре ENRC. Оглядываясь назад, что, по вашему мнению, вам удалось создать?

Думаю, цифры рассказывают лишь часть истории.

Когда я пришел в компанию, у нас уже были выдающиеся промышленные активы и замечательные специалисты, однако компании еще предстояло превратиться из преимущественно казахстанской промышленной группы в международную корпорацию.

Мы профессионализировали операционную деятельность, много инвестировали, расширили международное присутствие и в конечном итоге вышли на Лондонскую фондовую биржу.

ENRC вошла в индекс FTSE 100.

Эти преобразования, конечно, не были заслугой одного человека. В них участвовали десятки тысяч людей. Мне повезло входить в руководство компании в тот период, и я горжусь тем, чего нам удалось добиться.

Размещение акций ENRC в Лондоне в 2007 году стало важной вехой. Что изменил выход на лондонский рынок?

Все.

Когда компания становится крупной публичной корпорацией, акции которой обращаются в Лондоне, она оказывается под совершенно иным уровнем контроля.

Вопросы задают инвесторы. Аналитики задают вопросы. Журналисты задают вопросы. Независимые директора задают вопросы. Регуляторы задают вопросы.

Такая дисциплина может быть некомфортной, однако она полезна.

Она заставляет организацию объяснять свои решения и действия.

Власть и корпоративное управление

Насколько вообще возможно было управлять ENRC в соответствии с общепринятыми западными стандартами корпоративного управления?

Это определенно было непросто.

С одной стороны, были очень влиятельные акционеры-основатели, с другой — профессиональный менеджмент, независимые директора, международные инвесторы. Кроме того, значимым акционером выступало правительство Казахстана.

Их интересы совпадали далеко не всегда.

Моя задача как генерального директора заключалась не в участии в политике акционеров. Я должен был управлять компанией.

На вас когда-либо давили, требуя принять решения, с которыми вы были не согласны?

Любой генеральный директор крупной корпорации сталкивается с давлением.

У акционеров есть свое мнение. У директоров свое мнение. У правительств свои интересы. У банков свои интересы.

Ответственность генерального директора состоит в том, чтобы всех выслушать, после чего принять решение в рамках закона и в интересах компании.

Безусловно, бывали ситуации, когда я был категорически не согласен с другими людьми.

Вы отказывались выполнять некоторые просьбы?

Да.

У таких отказов были последствия?

Иногда.

Однако, если вы соглашаетесь занять должность генерального директора, нельзя жаловаться на то, что сложные решения оказываются сложными.

За то, чтобы принимать их, вам и платят.

Расследования

Впоследствии ENRC в Лондоне стала ассоциироваться с расследованиями и обвинениями в проблемах корпоративного управления. Насколько такой образ соответствовал компании, которой вы руководили?

Не полностью.

ENRC была огромной организацией, работавшей в сложных юрисдикциях и сложных отраслях.

Допускались ли ошибки? Конечно. Любая организация такого масштаба совершает ошибки.

Однако сводить промышленную компанию, где работали десятки тысяч человек, к набору обвинений было крайне несправедливо по отношению к людям, которые действительно строили этот бизнес и управляли им.

Британское Управление по борьбе с крупным мошенничеством расследовало деятельность ENRC около десяти лет, после чего закрыло дело без предъявления обвинений. Как этот период сказался на компании?

Расследование, которое продолжается настолько долго, неизбежно наносит огромный ущерб.

Это финансовый ущерб, репутационный ущерб и ущерб людям.

Важно, что в конечном итоге расследование завершилось без предъявления обвинений.

Каждый может сделать из этого собственные выводы.

Позднее ENRC инициировала масштабные судебные разбирательства с участием Управления по борьбе с крупным мошенничеством, юридической фирмы Dechert и Нила Джеррарда. Считаете ли вы, что первоначальное расследование вообще должно было начинаться?

Думаю, судебные решения и последующие события говорят об этом гораздо убедительнее, чем все, что мог бы сказать я.

Тем, кого интересует этот вопрос, я бы рекомендовал ознакомиться с материалами судебных разбирательств.

Разрыв с ERG

Когда вы поняли, что ваши отношения с группой меняются?

Нельзя назвать какой-то один день.

Отношения внутри корпораций со временем меняются.

После того как ENRC вновь стала частной компанией, она претерпела серьезные изменения. Поменялись структура, приоритеты и люди.

В какой-то момент стало понятно, что отношения, которые когда-то связывали меня с этой организацией, в прежнем виде больше не существуют.

При этом на протяжении многих лет вы формально оставались связаны с ENRC. Почему?

Потому что ряд вопросов оставался нерешенным, а корпоративные отношения не обязательно заканчиваются в тот день, когда человек перестает занимать пост генерального директора.

Сохранялись определенные обязанности и вопросы, возникшие еще раньше.

Возникла некоторая путаница относительно того, прекратились ли уже ваши официальные отношения с ENRC. Какова ваша позиция на сегодняшний день?

На сегодняшний день мое понимание ситуации совершенно однозначно: я по-прежнему остаюсь единственным директором ENRC Ltd.

Меня не увольняли с этой должности.

Возможно, существует намерение прекратить мои полномочия, и обстоятельства, разумеется, могут измениться. Однако для этого необходимо соблюсти определенную процедуру.

Насколько я понимаю, при прекращении полномочий мне должны направить уведомление за 30 дней.

Пока эта процедура не проведена надлежащим образом, я не считаю правильным говорить, что уже покинул должность.

Это связано с вашим финансовым спором?

Здесь пересекаются несколько вопросов.

Я не хочу в интервью заранее высказываться по юридическим аргументам.

Однако между нами явно остаются неурегулированные финансовые и договорные вопросы.

Прекращение ваших полномочий директора аннулирует эти требования?

Нет.

Фактически эти вопросы могут быть связаны между собой, однако прекращение корпоративных полномочий не отменяет ранее возникших договорных или финансовых обязательств.

Какое бы решение ERG или связанные с ней структуры ни приняли относительно наших дальнейших отношений, нам все равно придется разобраться с тем, что произошло в прошлом и какие вопросы остаются неурегулированными.