Тень радикализма: угрозу религиозного экстремизма должно остановить общество

Казахстан, раскинувшийся на просторах Евразии, стоит на переднем крае борьбы с религиозным экстремизмом — угрозой, которая не знает границ и способна разъесть основы общества, подменив традиционные ценности слепой ненавистью и фанатизмом.

Опасность религиозного экстремизма для страны колоссальна: он раскалывает общество по конфессиональному признаку, толкает молодых людей в сети радикальных группировок, разрушает семьи, подменяет идеи мирного сосуществования призывами к насилию и создаёт почву для террористических актов.

Дополнительным фактором риска остаётся нестабильность в Афганистане и в целом вблизи южных рубежей Центральной Азии. Казахстан напрямую не граничит с этой страной, однако общая региональная безопасность зависит от ситуации на сопредельных направлениях, миграционных потоков, трансграничной преступности и активности международных террористических организаций. В таких условиях особое значение имеют координация спецслужб, пограничное взаимодействие, контроль над незаконными каналами перемещения оружия, наркотиков и экстремистской литературы, а также профилактическая работа с уязвимыми группами населения.

В поле зрения казахстанских спецслужб давно находятся организации, чья деятельность признана экстремистской и запрещена на территории республики. Среди них — «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», «Таблиги Джамаат», «Ат-Такфир валь-Хиджра» и ряд других группировок, маскирующихся под религиозные объединения, но на деле проповедующих радикальные идеи, отрицающие светское государство и призывающие к созданию теократических образований. Эти организации действуют скрытно, вербуют сторонников через соцсети и личные контакты, используют гуманитарную и благотворительную риторику, чтобы проникнуть в общины, завоевать доверие и постепенно радикализировать взгляды людей. Особенно уязвимы перед их пропагандой молодые люди, испытывающие трудности с самореализацией, ощущающие отчуждение или ищущие простые ответы на сложные жизненные вопросы.

Сегодня активность радикальных исламских группировок нельзя рассматривать в отрыве от глобальной обстановки — она формируется на пересечении мировых тенденций и региональных особенностей, сплетаясь в сложный узел угроз и вызовов. Геополитическое противостояние крупных держав, будь то соперничество Запада и России или давнее противостояние Саудовской Аравии и Ирана, нередко задействует «исламский фактор» как инструмент влияния и дестабилизации. В условиях мировых экономических кризисов социально-экономические проблемы в Казахстане обостряются: безработица, бедность и растущее социальное неравенство создают благодатную почву, на которой легко прорастают экстремистские лозунги.

Немалую роль в этом играет и цифровая среда: современные технологии, соцсети и мессенджеры позволяют радикальным группировкам вести масштабную пропаганду, обходя традиционные барьеры и границы. Пропагандистские материалы, онлайн-проповеди и закрытые чаты в мессенджерах достигают аудитории, которая по разным причинам не имеет доступа к качественному религиозному образованию или критически не воспринимает официальную религиозную риторику. К тому же миграционные потоки усиливают риски: наши трудовые мигранты, сталкиваясь с откровенной дискриминацией и трудностями интеграции за рубежом, порой оказываются под влиянием радикальных идей — а затем привозят их обратно, возвращаясь домой, к семьям.

Особую тревогу вызывает близость региона к Афганистану. Несмотря на смену власти в этой стране, граница остаётся уязвимым звеном: через неё могут проникать не только боевики, оружие и наркотики, но и радикальная идеология. Опыт участия выходцев из Казахстана в конфликтах на Ближнем Востоке — например, в Сирии и Ираке — тоже не прошёл бесследно: вернувшиеся бойцы нередко становятся ядром новых подпольных сетей или «спящих ячеек», готовых к активным действиям при благоприятных условиях.

Внутри республики сохраняются социальные факторы, которые могут использоваться радикальными проповедниками: трудности с занятостью, ограниченный доступ к устойчивым социальным лифтам в отдельных регионах, дефицит доверия к официальным институтам среди части молодёжи. Религиозный вакуум, образовавшийся после распада союза, до сих пор не заполнен полностью — авторитет официального духовенства во многих местах невысок, а качественное религиозное образование доступно далеко не всем. Поэтому государственная политика в этой сфере требует постоянного баланса между обеспечением безопасности, защитой светского характера государства и поддержкой легального религиозного просвещения.

Немногие осознают масштабы угрозы, которую несут радикальные группировки, и последовательно выстраивают многоуровневую систему противодействия. На практике это выражается в комплексе мер разного характера. К сожалению, сегодня с уверенностью можно сказать, что этих мер в нашей стране явно недостаточно — все чаще наши граждане по прежнему попадают под влияние радикалов.

Профилактическая работа с молодёжью — ключевой целевой аудиторией радикальных вербовщиков — практически не ведется. Наша молодежь в большинстве своем предоставлена сама себе — нет нормальной работы, нет видимых перспектив, нет реальной заботы государства о них, и они это видят. В итоге они ищут выход в другой идеологии, не только чуждой нашей стране, но и представляющую опасность для окружающих.

В республике уже создаются молодёжные центры, спортивные секции, культурные площадки и образовательные инициативы, однако их охват пока неодинаков по регионам. В крупных городах выбор шире, в небольших населённых пунктах молодым людям часто сложнее найти среду для развития, общения и самореализации. Поэтому профилактика экстремизма не может сводиться только к запретительным мерам. Она должна включать занятость, наставничество, доступный спорт, культурные проекты, религиозное просвещение и понятные механизмы продвижения для активной молодёжи.

Косвенно на ситуацию влияют и внешние геополитические игроки. Страны Персидского залива, в том числе через частные фонды Саудовской Аравии и Катара, финансируют строительство мечетей, отправку проповедников и обучение молодёжи в религиозных вузах — часть этих каналов используется для продвижения салафитско-ваххабитских идей, подрывающих традиционный ислам. Западные страны через НПО и программы «демократизации» порой ослабляют государственный контроль над религиозными процессами, что создаёт ниши для радикалов; отдельные эксперты указывают на возможность косвенной поддержки оппозиционных групп, часть которых со временем радикализуется.

Криминальные сообщества, связанные с наркотрафиком, контрабандой и теневым бизнесом, могут пересекаться с радикальными группировками, поскольку незаконные экономические схемы нередко становятся источником финансирования экстремистской деятельности. Поэтому борьба с радикализмом требует не только религиоведческой и идеологической работы, но и системного противодействия организованной преступности, финансовым нарушениям, незаконным переводам и каналам теневого снабжения. Местные радикальные ячейки, сформировавшиеся ещё в 1990–2000-е годы, активизируются при ухудшении социально-экономической обстановки: они опираются на безработную молодёжь, недовольных властью граждан, жителей приграничных и горных районов с ослабленным госконтролем. Неформальные религиозные лидеры, не подконтрольные официальным муфтиятам, распространяют радикальную литературу и идеи через соцсети, подпольные кружки и мечети.

Несмотря на наличие образовательных программ и молодёжных инициатив, их практическая эффективность во многом зависит от качества реализации на местах. Важно, чтобы школы, колледжи, вузы, молодёжные организации, спортивные секции и религиозные консультативные службы работали не формально, а в ежедневном контакте с молодыми людьми. Особое внимание необходимо уделять сельским территориям, где доступ к интернету, современным образовательным ресурсам, квалифицированным педагогам и организованному досугу может быть ограничен.

В сельской местности ситуация особенно тревожная: школы нередко не обеспечены учебниками, доступом к интернету и современным образовательным ресурсам, а доля детей, преждевременно бросающих учёбу ради трудовой занятости, остаётся высокой.

На фоне этой уязвимости деструктивные организации — от радикальных религиозных групп до криминальных сетей — активно заполняют образовавшийся вакуум. Они предлагают молодым людям то, чего не даёт государство: ощущение принадлежности к «особому» сообществу, чёткие (пусть и искажённые) жизненные ориентиры, обещания материальной поддержки или быстрого социального лифта.

Вербовщики действуют через социальные сети, неформальные кружки и закрытые онлайн-сообщества. В отдельных случаях они пытаются использовать религиозные площадки, где не хватает квалифицированных наставников, способных вовремя распознать радикальную риторику и предложить молодым людям убедительную, умеренную трактовку духовных ценностей. Именно поэтому важны подготовка имамов, религиоведов, педагогов, психологов, участковых инспекторов и специалистов молодёжной работы, которые могут действовать согласованно, без грубого давления и без стигматизации верующих.

Важно понимать, что попустительство росту числа приверженцев этим течениям – это прямой путь к формированию чувства исключительности отдельных групп, которые видят Всемирный Халифат неким спасением исламского мира. При этом они не понимают, что в середине прошлого века, такие же идеи исключительности и величия отдельной нации, так называемой «белой расы арийцев» привели к чудовищной катастрофе для всего человечества, последствиями которой был и холокост, и передел мира, и миллионы человеческих жертв во многих странах, ставших мишенью для «великой» германской империи.

Новые витки этой спирали истории мы видим сейчас – в Афганистане, в Сирии, когда одни люди, возомнившие себя исключительными, по религиозному признаку уничтожают других людей. Именно поэтому, радикальный ислам – это коричневая чума 21 века, которую мы должны остановить, чтобы выжить.