Катар вкладывает в Казахстан миллиарды: от Bereke Bank до газовых проектов

Катарские компании уже приобрели Bereke Bank и мобильного оператора Tele2, а также участвуют в проектах на десятки миллиардов долларов, включая строительство газоперерабатывающих заводов на Кашагане. Катару должна достаться контрольная доля в одном из них, но недавно стало известно об очередном переносе сроков сделки. Tengrinews.kz рассказывает, как ближневосточная страна становится одним из главных партнёров Астаны и какие перспективы несёт это сотрудничество.

Фото: Depositphotos.com

Как развивалось сотрудничество Катара с Казахстаном

Об активном сотрудничестве с Катаром и инвестициях из этой страны в экономику Казахстана заговорили в конце 2017 года. Тогда в столице арабской страны Дохе прошёл двусторонний инвестиционный бизнес-форум. На нём ныне не существующее министерство по инвестициям и развитию представило отечественные инвестпроекты и презентовало потенциал экспорта продукции, особенно сельскохозяйственной и пищевой. Ерлан Хаиров, тогда вице-министр, делал упор на то, что расположенный в пустыне Катар импортирует около 90 процентов продовольствия.

Также Хаиров встретился с главой Alfardan Group, которую в сообщении министерства назвали крупным семейным конгломератом (ближневосточный Forbes поместил её на 57-е место в рейтинге регионального семейного бизнеса). Руководство компании заявляло о заинтересованности в казахстанской туристической отрасли, логистике и сервисном направлении, но о реальных проектах и договорённостях пока ничего не говорилось.

Через пять лет, осенью 2022-го, состоялся ещё один форум, на этот раз в Астане. На нём снова говорили о перспективах сотрудничества, но на этот раз привели и конкретные данные.

Фонд «Самрук-Казына» подписал соглашение с Суверенным фондом Катара о намерении совместно инвестировать 200 миллионов долларов.

Горнорудная «дочка» фонда «Тау-Кен Самрук» договорилась с Qatar Mining о поиске перспективных проектов в Казахстане. Также сообщалось об интересе Катара к будущему IPO зелёной «дочки» «Самрук-Казына» (теперь называется Qazaq Green Power, но размещение акций до сих пор не состоялось).

Катарские инвестиции в Казахстан: покупка банка и проекты в энергетике

Прорыв случился в 2024 году, когда состоялось сразу несколько крупных сделок.

Сначала катарский Lesha Bank купил 100 процентов акций Bereke Bank — бывшей «дочки» российского Сбербанка, в 2022-м перешедшей под контроль холдинга «Байтерек». Сумма сделки составила 65 миллиардов тенге, или 39,8 процента от собственного капитала банка на тот момент.

Это ровно вдвое меньше стоимости покупки банка «Байтереком» в конце 2022-го. Тогда холдинг отказался от 130 миллиардов тенге дивидендов нового актива и уступил их Сбербанку, фактически не потратив «живых» денег на покупку.

Скидку для покупателя руководство «Байтерека» объяснило будущими расходами нового владельца на инвестиции в IT-инфраструктуру, пострадавшую от западных санкций, из-за которых банк долгое время был отключён от международных платёжных систем и корреспондентских счетов за рубежом.

Уже в 2026 году выяснилось, что Lesha Bank выступил лишь номинальным покупателем и собственником, а реальный владелец Bereke Bank — Power International Holding (PIH), тоже базирующийся в Катаре. Согласно отчётности Bereke Bank, стороны заключили договор ограниченной вакалы.

Сам Power International Holding принадлежит братьям Мутазу и Рамезу Аль-Хайят, и у них есть интересы в разных отраслях казахстанской экономики. В первой половине 2020-х обсуждались инвестиции в сельское хозяйство и отдельно в молочный сектор, а также в гостиничный бизнес.

В феврале 2024 года, во время визита президента Касым-Жомарта Токаева в Катар, Астана и Доха заключили целый пакет соглашений в разных сферах, в которых PIH отводилась ключевая роль.

Большая их часть касалась энергетики. Среди них договорённости о строительстве двух газоперерабатывающих заводов на месторождении Кашаган мощностью один миллиард и 2,5 миллиарда кубометров в год. Минэнерго и «Самрук-Казына» заявляли, что это позволит рациональнее использовать сырой газ.

• В Актюбинской области было решено построить компрессорную станцию и магистральный газопровод от неё через Костанай в Актобе. Так правительство планировало газифицировать регион.
• На уже существующем магистральном газопроводе Бейнеу — Бозой — Шымкент договорились проложить вторую нитку, что, как предполагается, обеспечит энергетическую безопасность Казахстана за счёт газоснабжения южных, центральных и северных регионов и сохранения объёмов экспорта.

Реализацию проектов поручили дочерней структуре PIH — UCC Holding. Это крупный подрядчик, в том числе в энергетике. Партнёром UCC Holding стал QazaqGaz — 100-процентная «дочка» «Самрук-Казына», в статусе нацкомпании отвечающая за управление газопроводами и продажу газа внутри страны и на экспорт.

С самого начала стороны договорились, что 75 процентов GPCI — компании-оператора одного из ГПЗ, рассчитанного на ежегодную мощность 2,5 миллиарда кубометров, достанутся UCC Holding. Но передача доли уже неоднократно откладывалась.

Из недавней отчётности стало известно, что она до сих пор не завершена из-за:

«..межправительственного характера сделки и продолжающихся переговоров по некоторым коммерческим и договорным вопросам».

Завод начали строить летом нынешнего года, причём подрядчиками выбрали две китайские компании, несмотря на то, что сам UCC Holding специализируется на подрядных работах. Строительство на втором кашаганском ГПЗ в июле было завершено на 60 процентов.

Кроме того, было подписано несколько соглашений с другими катарскими компаниями.

Urbacon Concessions Investments, входящая в группу PIH, должна построить в Кызылординской области парогазовую установку на 1 100 мегаватт. Ожидается, что это позволит нарастить мощности на юге Казахстана и стабилизировать работу всей единой энергосистемы страны. Также Urbacon заключила меморандум о взаимопонимании по строительству ещё одного ГПЗ на Кашагане мощностью шесть миллиардов кубометров.

Фото: Depositphotos.com

Nebras Power поучаствует в строительстве гидроэлектростанции на Иртыше. Она должна дополнить существующую Шульбинскую ГЭС.

Nebras Power — единственная катарская компания из тех, что фигурировали в сообщениях о визите Токаева в Доху двухлетней давности, не принадлежащая PIH. Ею владеет государственная Nebras Energy.

Финансист Расул Рысмамбетов обращает внимание на то, что инвестиции PIH (Power International Holding) в Bereke Bank стоят особняком на фоне масштабных вложений холдинга в энергетику Казахстана. Рысмамбетов считает, что покупка банка, необязательная при вложениях в энергетику, может послужить основой для формирования финансово-промышленной группы.

«Мой вопрос к новым акционерам: сколько дополнительного внешнего финансирования пришло через банк и какие новые возможности получили казахстанские предприятия? В этом должна быть логика продажи. Если продавец рассчитывал на доступ к международному капиталу, то я хотел бы посмотреть на суммы и сделки. Пока мне не хватает раскрытой информации, чтобы оценить способность PIH обеспечить заявленные проекты финансированием. Хотелось бы увидеть источники средств и график их поступления», — говорит Рысмамбетов.

Покупка Tele2

И ещё одна крупная сделка не имеет отношения к энергетике.

PIH договорился о покупке у «Казахтелекома» мобильного оператора «Мобайл Телеком-Сервис» (работает под брендами Tele2 и Altel). Агентство по защите и развитию конкуренции неоднократно указывало, что на рынке сформировалась монополия, и призывало «Казахтелеком», контролировавший четырёх из пяти игроков, избавиться от части активов.

Сделку закрыли в начале 2025-го. Точная сумма, уплаченная PIH, не разглашалась со ссылкой на коммерческую тайну, но занимавший в то время должность главы Минцифры Жаслан Мадиев говорил об одном миллиарде долларов.

В июне прошлого года председатель Высшей аудиторской палаты Алихан Смаилов называл 517 миллиардов тенге (из них 234 миллиарда поступили в бюджет через дивиденды «Самрук-Казыны» и корпоративного подоходного налога). В отчётности «Самрук-Казыны» стоимость активов «Мобайл Телеком-Сервис» оценивалась в 536,2 миллиарда тенге (стоимость активов не равна цене компании — прим. автора).

Эксперт в нефтегазовой отрасли, автор Telegram-канала Energy Monitor Нурлан Жумагулов отмечает, что главные сделки между Казахстаном и Катаром состоялись в рамках большого межправительственного соглашения, предусматривавшего «шикарные условия для катарцев».

«Мобайл Телеком-Сервис» выкупили с условием до конца 2026 года никому [новым игрокам] связь 5G не давать и не вмешиваться в тарифную политику», — говорит Жумагулов.

Финансист Расул Рысмамбетов напоминает, что в июне нынешнего года американская DFC объявила о намерении сотрудничать с PIH при модернизации Tele2/Altel, включая инфраструктуру для сетей 5G:

«При этом DFC является государственным институтом финансирования развития США, поэтому этот пример показывает возможность привлечения внешнего государственного финансирования. Однако пока это предложение о финансировании, а не живые деньги. Теперь важно увидеть условия, распределение рисков и фактическое поступление средств».

Глава аналитической компании PACE Analytics Аскар Исмаилов добавляет, что для катарских компаний было важно получить гарантию защиты инвестиций и стабильности налогового режима, которые предусмотрены в межправительственном соглашении.

Сколько Катар инвестирует в экономику Казахстана

По данным Нацбанка, первые прямые инвестиции (включают участие в капитале с долей выше 10 процентов и обязательства) в Казахстан Катар произвёл 16 лет назад.

• Тогда, в 2010-м, валовый показатель (без учёта вложений в обратную сторону) составил всего 12 тысяч долларов.
• В 2015-м он вырос сразу до 30 миллионов долларов. Затем последовали несколько лет спада.
• С 2017-го по 2020-й валовый приток и вовсе был отрицательным — погашение долга, выплата дивидендов и выход из прежних вложений превышали новые.
• С 2021 года снова фиксируется постепенный рост.
• В прошлом году катарские инвесторы вложили в экономику Казахстана 1,26 миллиарда долларов — в восемь раз больше, чем в 2024-м.

Инвестиции в первой половине 2026-го уже превзошли весь прошлогодний результат и составили 1,31 миллиарда долларов.

Глава инвесткомпании DAMU Capital Management Мурат Кастаев в разговоре с Tengrinews.kz рассказывает, как развивалось деловое сотрудничество двух стран в разрезе среднего и малого бизнеса. Одна из компаний-клиентов Кастаева вышла на катарский рынок в 2020 году, когда местные предприниматели ещё мало знали о Казахстане, а присутствие отечественного бизнеса было ограниченным.

«За прошедшие шесть лет ситуация заметно изменилась, — делится он наблюдениями. — Этому способствовали активизация дипломатических и экономических отношений между двумя странами, стремление Катара диверсифицировать источники импорта (в первую очередь, продуктового), а также изменения в региональной логистике на фоне геополитической нестабильности».

Что собой представляет Катар сегодня: география, экономика и соседи

Эта ближневосточная страна зависит от природных ресурсов ещё больше, чем Казахстан. В её случае речь идёт не о нефти, а о газе. На эту отрасль приходится около двух третей ВВП и 85 процентов экспортной выручки. В 2019 году Катар вышел из Организации стран-экспортёров нефти (ОПЕК), чтобы сосредоточиться именно на добыче газа.

Экономика Катара бурно развивалась в 1990-х и 2000-х, когда страна активно застраивалась. В 1997 году ВВП вырос на 30 процентов, в 2006-м — на 26,2 процента. Дальше последовал ожидаемый спад, но уже в 2010-х и начале 2020-х поддержку оказала подготовка к чемпионату мира 2022 года. Катару пришлось с нуля строить большинство стадионов и тренировочных полей, а также серьёзно улучшать городскую инфраструктуру: до турнира в Дохе и других населённых пунктах почти не было пешеходных зон. Финал чемпионата и вовсе проводился в специально построенном городе недалеко от столицы.

Однако после окончания первенства темпы роста ВВП стабилизировались и вернулись к прежним показателям. С 2024 года в стране действует масштабная семилетняя стратегия развития, построенная вокруг дальнейшего совершенствования энергетического комплекса, с упором на наращивание производства СПГ, при одновременной диверсификации экономики.

Фото: Depositphotos.com

Один из приоритетных секторов — туризм. Также правительство провозглашает курс на защиту окружающей среды и прав работников. Перед чемпионатом мира Доху часто обвиняли в отсутствии минимальных условий труда для рабочих, некоторые страны даже хотели бойкотировать турнир и не отправлять свои сборные. Теперь власти заявляют о реформах на рынке труда, которые в том числе включают установление минимального уровня зарплаты.

Как и во многих соседних странах Персидского залива, подавляющее большинство жителей Катара — иностранцы, которые делятся на две основные категории:

• приехавшие в поисках лучшего будущего неквалифицированные рабочие и обслуживающий персонал,
• высокооплачиваемые финансисты, инженеры и топ-менеджеры из развитых стран.

Граждане занимают около 10 процентов от 3,4-миллионного населения и обладают льготами, недоступными остальным. Среди них:

• бесплатные образование, медицина (в том числе за рубежом) и коммунальные услуги,
• отсутствие налогов на доход и имущество,
• а также безвозмездная земля от государства под строительство дома и беспроцентная ипотека.

При этом Катар почти не предоставляет гражданство иностранцам и лишает его местных, вступивших в брак с нерезидентами.

Из-за масштабных льгот, субсидий и инвестиций расходы бюджета традиционно превышают доходы. Из-за этого казна постоянно сталкивается с дефицитом, который покрывается заимствованиями. В пандемийном 2020 году, когда в мире снизился спрос на энергоресурсы, размер госдолга Катара достиг исторического максимума в 85 процентов ВВП.

К 2027 году прогнозировалось его снижение до 43 процентов, но эти планы оставлялись до весны нынешнего года, когда на Ближнем Востоке началась новая война с участием США, Израиля и Ирана. Она усугубила проблемы, проявившиеся ещё в 2023-м, когда Катар столкнулся со снижением доходов от экспорта газа из-за падения его стоимости на мировых рынках.

На фоне продолжающегося до сих пор перекрытия Ормузского пролива — важнейшего транспортного маршрута для экспорта углеводородов из региона — и атак на газовую инфраструктуру (затронули в том числе крупнейший в стране перерабатывающий завод) ВВП обвалился на семь процентов в первом квартале и на 15,7 во втором. Пострадали авиаперевозки: в первые дни конфликта большинство рейсов отменялись, впоследствии пассажиропоток через Доху снизился.

В условиях обстрелов столицы и расположенных в стране американских военных баз пострадала и репутация Катара как безопасного финансового центра. Властям пришлось оплачивать жильё застрявшим в стране туристам и субсидировать отели, чтобы те могли привлекать гостей сниженными ценами.

Экономисты говорили, что война в Иране может поспособствовать перетоку инвесторов в новые регионы, в том числе в Центральную Азию и Казахстан. Но способность самого Катара наращивать вложения в другие страны, поддерживать на прежнем уровне существующие и развивать уже начатые проекты теперь вызывает вопросы — хотя сообщений об их приостановке в Казахстане до сих пор не было.

Аскар Исмаилов из PACE Analytics считает, что отступления от изначальных планов всё же возможны. Доха будет отдавать приоритет восстановлению собственной инфраструктуры сжижения газа и его транспортировки после атак Ирана и его прокси. Работы, по оценке властей арабской страны, могут занять до трёх лет.

«Основной риск я вижу в задержках реализации проекта [по строительству двух ГПЗ на Кашагане], удорожании и изменении условий финансирования. Пока утверждать, что остановка проектов неизбежна, оснований недостаточно. Но и считать их полностью защищёнными от последствий войны было бы неправильно. Решающее значение всё-таки имеют финансирование и выполнение конкретных контрактных обязательств», — говорит эксперт.

По его словам, теоретически Катар мог бы использовать инфраструктуру и логистические цепочки Казахстана для безопасных поставок газа покупателям в третьих странах. Но республика пока не имеет дополнительных объёмов сырья для экспорта — существующей базы не хватает даже для исполнения обязательств по поставкам в Китай.

Казахстан и Катар: всё только начинается?

Мурат Кастаев из DAMU Capital Management отмечает, что сложная геополитическая обстановка в регионе не сильно сказалась на глобальных перспективах Катара и даже повысила значимость аэропорта Дохи, наравне с дубайским хабом, в качестве альтернативного логистического узла.

В то же время ограничения в торговле с Ираном и перестройка традиционных цепочек поставок открывают новые возможности для экспортёров из Китая, Индии, Турции и Центральной Азии. Пока наибольшую активность проявляет Узбекистан.

«При этом важно рассматривать Катар не как отдельный небольшой рынок, а как часть значительно более крупного и платежеспособного рынка стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC). Совокупный экономический масштаб Саудовской Аравии, ОАЭ, Катара, Кувейта, Бахрейна и Омана сопоставим с крупнейшими экономиками мира и, в частности, превосходит по своему размеру и ёмкости рынок России. Для казахстанских экспортёров этот регион представляет интерес благодаря высокой покупательной способности и динамичному росту населения, стабильной валютной среде, развитой инфраструктуре и возможности получать экспортную выручку в долларах», — говорит Кастаев.

Потенциал катарских инвестиций в экономику Казахстана тоже далеко не исчерпан. Помимо уже задействованных отраслей, новые вложения можно ожидать в сельском хозяйстве, промышленности, а также транспорте и логистике, считает финансист.

«На мой взгляд, инвестиционные интересы Катара в Казахстане имеют два основных направления. Первое — формирование устойчивых источников поставок сельскохозяйственной продукции, продовольствия, переработанных продуктов питания и промышленного сырья для обеспечения потребностей катарской экономики. Второе — использование Казахстана как инвестиционной и производственно-логистической платформы для выхода на более широкий рынок Центральной Азии, а в перспективе и на рынок России, с учётом существующих геополитических и санкционных ограничений», — продолжает Кастаев.

Глава аналитической компании PACE Analytics Аскар Исмаилов в разговоре с Tengrinews.kz отмечает, что катарские компании, инвестируя в Казахстан, имеют дело со знакомой отраслью и получают доступ к долгосрочному доходу за пределами домашнего региона. Учитывая потребность Казахстана в дополнительных мощностях по переработке газа, инвесторы могут участвовать сразу в нескольких направлениях: строительстве ГПЗ, газопроводов и электрогенерирующих мощностей.

«Есть и стратегический интерес: географическая диверсификация активов, укрепление присутствия в Центральной Азии и развитие отношений с государством, обладающим значительными энергетическими ресурсами. Казахстанские объекты позволяют распределить часть инвестиционных рисков между разными регионами. При этом объявленный пакет примерно на 20 миллиардов долларов (вероятно, речь о документах на общую сумму инвестиций в 18 миллиардов долларов, о которых в 2024 году сообщала Акорда — прим. редакции) следует понимать как масштаб предусмотренных соглашением проектов в нескольких отраслях. Доходность этих проектов будет зависеть от стоимости строительства, тарифов, загрузки и условий финансирования», — говорит Исмаилов.

По оценке Мурата Кастаева, Казахстан пока недостаточно использует возможности Катара и всего региона Персидского залива. Государству стоит активнее поддерживать выходящих на местный рынок экспортёров, и примером могут послужить Узбекистан, Азербайджан и Турция.

«Именно переход от дипломатических договорённостей к конкретным инвестиционным проектам, устойчивым экспортным поставкам и долгосрочным деловым партнёрствам должен стать главным критерием эффективности экономического сотрудничества двух стран», — подытоживает глава DAMU Capital Management.

При этом Расул Рысмамбетов призывает осторожно подходить к иностранным инвестициям и учитывать опыт заключённых десятилетия назад соглашений о разделе продукции при разработке крупнейших нефтяных месторождений. В последние годы правительство Казахстана судится с зарубежными партнёрами из-за завышенных, по его мнению, льгот.