Феликс Вулис: «Я проинформирую президента Казахстана и Европейский совет о непогашенной задолженности ERG передо мной»

Бывший генеральный директор ENRC заявляет, что неурегулированные финансовые обязательства могут вызвать вопросы о международной деловой репутации Казахстана

Феликс Джефф Вулис

После своего интервью EU Today, Феликс Джефф Вулис рассказывает о своих непогашенных финансовых требованиях, отношениях с Казахстаном и о том, почему он намерен довести этот вопрос до сведения президента Касым-Жомарта Токаева.

На протяжении более трёх десятилетий Феликс Джефф Вулис поддерживал тесные профессиональные связи с Казахстаном — страной, превращение которой в крупную международную горнодобывающую и промышленную экономику он наблюдал лично.

Его отношения с Казахстаном начались в 1990-х годах, когда он помогал знакомить американских инвесторов с экономическим потенциалом страны. В 2001 году он присоединился к Eurasian Natural Resources Corporation (ENRC), впоследствии став главным операционным директором, а затем генеральным директором.

Под его руководством и руководством его коллег ENRC расширила международную деятельность, в 2007 году разместила акции на Лондонской фондовой бирже и вошла в индекс FTSE 100, став одной из наиболее известных промышленных компаний Казахстана.

Но отношения между Вулисом и группой, которая впоследствии стала Eurasian Resources Group (ERG), приняли иное направление.

В сентябрьском интервью EU Today Вулис рассказал о годах работы в ENRC, проблемах корпоративного управления и последствиях расследования британского Управления по борьбе с крупным мошенничеством (Serious Fraud Office), которое завершилось в 2023 году без предъявления обвинений.

Он также поднял вопрос, который до этого в значительной степени оставался вне публичного обсуждения: финансовые и договорные обязательства, которые, по его мнению, ERG и связанные с ней структуры не выполнили.

Первое интервью завершилось утверждением Вулиса о том, что прекращение работы на корпоративной должности не отменяет ранее возникших финансовых обязательств.

Теперь, в этом предлагаемом продолжении, Вулис более прямо говорит о непогашенных требованиях и объясняет, почему намерен привлечь внимание высших политических властей Казахстана.

НЕУРЕГУЛИРОВАННЫЕ ФИНАНСОВЫЕ ВОПРОСЫ

— В предыдущем интервью вы говорили о финансовых обязательствах, которые, по вашему мнению, остаются невыполненными. Что именно вы имеете в виду?

Феликс Вулис: На протяжении многих лет работы в ENRC я нёс значительную ответственность как руководитель и работал на основании различных договорных и финансовых соглашений.

Моя позиция заключается в том, что определённые обязательства, вытекающие из этих соглашений, не были выполнены. Эти вопросы включают вознаграждение и другие финансовые выплаты, причитающиеся мне в связи с моими профессиональными отношениями с группой.

Я считаю, что соответствующую документацию следует изучить, а законные непогашенные обязательства — исполнить.

— Речь идёт о значительной сумме денег?

На данном этапе я предпочёл бы не обсуждать публично конкретные цифры. Необходимо рассмотреть финансовые расчёты, договорные документы и переписку.

Дело не просто в цифре. Дело в соблюдении соглашений и обязательств.

— Была ли ERG предоставлена возможность урегулировать эти вопросы в частном порядке?

Я всегда предпочитал решать неурегулированные вопросы посредством профессиональных переговоров, а не публичного противостояния.

Я считаю, что соглашение по-прежнему возможно, если соответствующие стороны готовы изучить документацию и конструктивно взаимодействовать.

Но после стольких лет я также считаю, что неурегулированные обязательства не могут просто оставаться без ответа бесконечно.

— ПОЧЕМУ ПРЕЗИДЕНТ КАЗАХСТАНА?

Вы указали, что намерены довести этот вопрос до сведения президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева. Почему?

Потому что Казахстан — не обычная страна в моей профессиональной жизни.

Мои отношения с Казахстаном начались задолго до того, как я присоединился к ENRC. Я десятилетиями работал с его промышленностью, учреждениями и людьми.

Я испытываю огромное уважение к этой стране и её экономическим достижениям.

В то же время Республика Казахстан является важным акционером ERG. Я считаю, что акционеры, особенно представляющие суверенное государство, имеют законный интерес в том, чтобы связанные с ними компании соблюдали свои финансовые и договорные обязательства.

Я намерен проинформировать президента Токаева о своей ситуации и объяснить, почему, на мой взгляд, эти невыполненные обязательства заслуживают внимания.

— Вы просите президента лично вмешаться в частный финансовый спор?

Я не прошу президента выступать в роли судьи или брать на себя ответственность за обязательства, которые юридически принадлежат корпоративному юридическому лицу.

Я прошу уделить внимание вопросу, который, как я считаю, заслуживает справедливого и профессионального рассмотрения.

Казахстан приложил большие усилия, чтобы зарекомендовать себя как надёжное направление для международных инвестиций. Эта репутация зависит, среди прочего, от уверенности в том, что законные деловые обязательства будут соблюдаться.

— Считаете ли вы, что этот вопрос может нанести ущерб международной репутации Казахстана?

Я искренне надеюсь, что нет.

При президенте Токаеве Казахстан предпринял важные усилия по укреплению своего международного положения, привлечению иностранных инвестиций и укреплению доверия среди своих экономических партнёров.

Я признаю и ценю эти усилия.

Однако, когда бывший генеральный директор одной из наиболее известных на международном уровне промышленных групп страны заявляет о неурегулированных финансовых требованиях, могут возникнуть вопросы о корпоративном управлении и отношении к договорным обязательствам.

Я считаю, что лучший способ избежать ненужных репутационных вопросов — справедливо рассмотреть дело и урегулировать законные требования.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АСПЕКТ

— Вы гражданин США. Может ли этот вопрос также быть поднят в Соединённых Штатах или Европе?

Как гражданин США я имею право защищать свои законные финансовые и договорные интересы через соответствующие правовые механизмы.

Если разумного урегулирования достичь не удастся, я намерен изучить все доступные мне законные пути, включая доведение этого вопроса до сведения соответствующих европейских институтов в Брюсселе и компетентных органов Соединённых Штатов.

Это может включать Государственный департамент США и Министерство финансов США, если для этого имеются соответствующие основания.

Я бы очень предпочёл, чтобы такие шаги оказались ненужными.

Вы также обратитесь к европейским политическим институтам?

Я оставляю за собой право поднять этот вопрос перед соответствующими европейскими институтами, включая Европейский совет, посредством законных процедур и установленных каналов.

Моей целью было бы объяснить свою позицию и добиться надлежащего рассмотрения, а не превращать частный коммерческий вопрос в международное политическое противостояние.

Некоторые люди могут истолковать эти заявления как давление на ERG. Что бы вы ответили?

Я просто объясняю варианты, которые могут быть доступны человеку, стремящемуся защитить свои договорные права.

Я не заинтересован в том, чтобы причинять вред Казахстану или создавать ненужные трудности для его международных партнёров.

Но я также не считаю, что от человека следует ожидать отказа от законных финансовых требований лишь потому, что другая сторона — крупная и влиятельная корпорация.

КАЗАХСТАН ЗА ПРЕДЕЛАМИ ERG

Изменил ли этот опыт ваше мнение о Казахстане как о месте для ведения бизнеса?

Нет. Моё уважение к Казахстану остаётся неизменным.

Я по-прежнему считаю, что он обладает исключительным экономическим потенциалом, особенно в горнодобывающей промышленности, сфере критически важных минералов, энергетике, инфраструктуре и промышленном развитии.

Его стратегическое положение между Европой и Азией создаёт возможности, выходящие далеко за рамки добычи природных ресурсов.

Страна обладает промышленным опытом, человеческим капиталом и географическими преимуществами, необходимыми для привлечения значительных долгосрочных инвестиций.

Именно поэтому я считаю вопросы надёжности договорных отношений и корпоративного управления столь важными.

Какую мысль вы хотели бы донести до президента Токаева своим письмом?

Что я остаюсь другом Казахстана.

Я горжусь работой, которую мы там проделали, и ценю усилия президента по укреплению международного доверия к стране.

Я надеюсь, что соответствующие стороны серьёзно рассмотрят мои требования и помогут содействовать справедливому урегулированию в рамках надлежащих корпоративных и правовых процедур.

Самый убедительный сигнал, который Казахстан может послать международным инвесторам, заключается в том, что законные обязательства соблюдаются, а договорные обязательства выполняются.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ВОПРОС

Что бы вы сказали непосредственно руководству ERG сегодня?

Я бы сказал, что возможность урегулировать эти вопросы профессионально всё ещё существует.

У нас долгая общая история. Я посвятил важную часть своей жизни тому, чтобы помочь превратить эту компанию в промышленную группу, получившую международное признание.

Я предпочёл бы завершить наши незакрытые дела путём диалога, взаимного уважения и исполнения законных обязательств.

Но я также намерен защищать свои права.

Я считаю, что ответственным подходом было бы сесть за стол переговоров, изучить факты, рассмотреть неурегулированные финансовые вопросы и прийти к справедливому решению.

— Что бы вы сказали своим бывшим сотрудникам в Казахстане?

Спасибо.

Иногда люди говорят о корпорациях так, словно именно корпорации строят заводы.

Это не так.

Заводы строят люди.

Люди обслуживают печи. Люди спускаются под землю. Люди управляют электростанциями. Инженеры решают проблемы в три часа ночи.

Какие бы разногласия ни существовали сегодня, они не могут перечеркнуть то, чего добились эти люди.

Я по-прежнему чрезвычайно горжусь тем, что работал с ними.

— После многих лет молчания почему ERG должна поверить, что на этот раз всё иначе?

Потому что сейчас я говорю.

На протяжении многих лет я предпочитал сдержанность.

Это был осознанный выбор, а не неспособность говорить.

Я продолжаю считать, что решение путём переговоров лучше для всех: для меня, для ERG, для её акционеров и для всех, кто связан с нашей общей историей.

Но для переговоров нужны две стороны.

— Чего именно вы хотите?

Стол.

Соответствующие представители.

Документы.

Серьёзное обсуждение всего, что остаётся неурегулированным.

А затем — всеобъемлющее соглашение, которое позволит всем закрыть эту главу.

— Извинений?

Нет.

Решения.

— Мести?

Категорически нет.

Месть — это эмоции.

Это бизнес.

— А если ERG откажется?

Тогда я продолжу защищать свои права с помощью всех доступных мне законных механизмов.

И там, где я имею законное право говорить о собственном опыте, я оставляю за собой право делать это.

— Это угроза?

Нет.

Это ясность.

Всё ещё существует возможность урегулировать этот вопрос в частном порядке и профессионально.

Я бы предпочёл именно это.

После более чем двадцати лет общей истории я думаю, что завершить всё, сидя за одним столом, гораздо разумнее, чем провести следующие несколько лет, сидя друг напротив друга в залах суда.

— Если люди, руководящие ERG, прочтут лишь одно предложение из этого интервью, каким оно должно быть?

Позвоните мне.

Давайте сядем за стол и завершим это должным образом.