Пожизненный запрет на профессию проверят на соответствие Конституции

Конституционный суд принял к производству обращение о проверке статьи 50 Уголовного кодекса, регулирующей лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Проверка начинается на фоне дискуссии о применении этой нормы к журналистам: 25 августа Международный фонд защиты свободы слова «Әділ сөз» обратился в Верховный суд с требованием установить четкие пределы назначения запрета на профессиональную деятельность.

Поводом для обращения фонда стала серия недавних приговоров журналистам. По данным «Әділ сөз», дополнительное наказание в виде запрета на профессиональную деятельность за последние месяцы получили владелец КазТАГ Асет Матаев, главный редактор агентства Амир Касенов, журналистка Александра Алёхова, а 18 августа — бывший главный редактор Orda.kz Гульнара Бажкенова.

При этом принятое Конституционным судом производство формально не является рассмотрением обращения «Әділ сөз»: фонд обращался в Верховный суд, тогда как КС сообщил об обращении гражданина, имени которого не назвал. Однако оба вопроса касаются границ одной статьи УК и появились с разницей в неделю.

Как сообщили 1 сентября в Конституционном суде, заявитель оспаривает применение пожизненного запрета к человеку, который не является государственным служащим и не обладает признаками специального субъекта коррупционного преступления. По его мнению, такая санкция может нарушать принципы справедливости, соразмерности и индивидуализации ответственности, а также право на труд и свободный выбор профессиональной деятельности.

«Әділ сөз» назвал практику запрета журналистам фактической цензурой

Юристы фонда разбирали статью 50 на примере приговора Асету Матаеву и Амиру Касенову. Суд запретил им на пять лет заниматься журналистской и публичной деятельностью.

Согласно приведенному фондом тексту приговора, запрет включает создание и участие в деятельности масс-медиа и онлайн-платформ, работу журналистом и блогером, публикацию материалов, выход в эфир и интервью. Матаеву и Касенову также запрещено участвовать в конференциях, дебатах, телемостах и телепередачах, публиковать мнения и иной контент на общественно-политические и социально-экономические темы. Ограничения затронули и правозащитную деятельность, в частности мониторинг судебных процессов и участие в круглых столах и семинарах.

В «Әділ сөз» сочли такую трактовку гораздо более широкой, чем лишение права заниматься конкретной профессией. Юрист фонда Сергей Уткин указал, что запрет затрагивает свободу слова, творчества и выражения собственного мнения. Фонд также поставил вопрос о соответствии подобной практики конституционному запрету цензуры: ответственность за незаконную публикацию наступает после ее распространения, тогда как при такой трактовке статьи 50 человеку заранее запрещают создавать и публиковать еще не существующие материалы.

Фонд предложил Верховному суду принять нормативное постановление, которое определило бы границы применения статьи 50 и исключило распространение профессионального запрета на фундаментальные права человека. Отдельно предлагается установить исключительные основания, позволяющие судам запрещать журналисту заниматься профессией.

От срочного ограничения к пожизненной дисквалификации

Само наказание в виде запрета занимать должность или заниматься определенной деятельностью существовало задолго до действующего УК.

В Уголовном кодексе 1997 года оно регулировалось статьей 41. Первоначально такое ограничение назначалось на срок от одного года до пяти лет в качестве основного наказания либо от шести месяцев до трех лет в качестве дополнительного.

В 2003 году законодатель отдельно ужесточил санкцию за коррупционные преступления. Для них запрет стал назначаться на срок от трех до десяти лет как основное наказание либо от одного года до семи лет как дополнительное. Пожизненной дисквалификации тогда еще не было.

Принципиальная перемена произошла с новым Уголовным кодексом, принятым 3 июля 2014 года и вступившим в силу 1 января 2015 года. Для коррупционных преступлений лишение права занимать определенные должности сделали обязательным и пожизненным.

Норма охватывала государственную службу, должности судей, органы местного самоуправления, Национальный банк, государственные организации, национальные компании и другие структуры с государственным участием. В дальнейшем перечень неоднократно корректировался и расширялся.

Важной особенностью нормы стало то, что коррупционным преступлением является, например, и дача взятки. Ее может совершить человек, никогда не работавший на государственной службе. Таким образом, обязательный пожизненный запрет стал применяться не только к чиновникам или руководителям государственного сектора.

Именно этот аспект теперь оказался непосредственно перед Конституционным судом: заявитель ставит вопрос о соразмерности пожизненного ограничения для лица, которое само не обладает специальным должностным статусом.

Суды применяли запрет почти ко всем осужденным за коррупцию

Масштаб применения нормы измеряется сотнями приговоров ежегодно. Официальная статистика обычно не выделяет отдельной строкой именно пожизненную часть статьи 50, используя категорию «лишение права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью». Для коррупционных преступлений такое наказание законодательство сделало обязательным.

По данным Антикоррупционной службы, в 2017 году его назначили 941 осужденному за коррупционные преступления, в 2018 году — 1004.

В 2020 году право занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью потеряли 963 человека. Это составляло около 94% осужденных за коррупционные преступления.

В 2021 году такое дополнительное наказание получили 871 человек, или 98% осужденных за коррупцию.

По данным национального антикоррупционного доклада, в 2023 году запрет назначили 892 осужденным, или 97%, в 2024 году — 875, или 96%.

В 2025 году за коррупционные преступления был осужден 841 человек. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью назначили 803 из них, или 95,4%.

Таким образом, в годы, за которые опубликованы сопоставимые показатели, статья 50 затрагивала подавляющее большинство осужденных за коррупционные преступления.

Конституционный суд уже дважды ограничивал бессрочные запреты

Вопрос соразмерности пожизненных профессиональных ограничений КС рассматривает не впервые.

В 2023 году суд признал неконституционным пожизненный запрет на поступление на государственную службу для граждан, ранее уволенных за дисциплинарные проступки, дискредитирующие госслужбу. КС указал на несоразмерность ситуации, при которой человек после дисциплинарного нарушения получал более тяжелое бессрочное последствие, чем некоторые лица, совершившие административные или уголовные правонарушения.

Еще один принципиальный спор был разрешен 9 июня 2026 года. Он возник после обращения работника квазигосударственного сектора, осужденного за дачу взятки и уволенного после назначения ему пожизненного запрета.

Конституционный суд указал, что решающим должен быть функциональный характер работы, а не принадлежность предприятия к квазигосударственному сектору. Пожизненное ограничение в таком секторе КС связал с должностями, предполагающими выполнение функций, приравненных к государственным, либо управленческих полномочий. Автоматическое распространение запрета на работников рабочих профессий и другой персонал суд счел несоразмерным ограничением права на труд.

После этого подход был закреплен и законодательно. Поправками от 12 июня 2026 года перечень должностей в государственных организациях и квазигосударственном секторе, на которые распространяется пожизненный запрет, сузили преимущественно до управленческих позиций и должностей, связанных с закупками, бюджетным финансированием, реализацией государственных проектов, оказанием госуслуг и доступом к ограниченной информации. Поправки вступили в действие в августе.

Теперь КС предстоит проверить сам принцип автоматического пожизненного ограничения

Нынешнее производство развивает эту практику. Ранее Конституционный суд проверял последствия дисциплинарных нарушений и границы применения ограничений внутри квазигосударственного сектора. Сейчас вопрос поставлен применительно к уголовному наказанию и человеку, который не является госслужащим или специальным субъектом коррупционного преступления.

Одновременно спор вокруг статьи 50 вышел за пределы антикоррупционного законодательства. Серия приговоров журналистам показала другой вариант ее применения: суд может запрещать человеку конкретную профессиональную деятельность на срок до десяти лет, даже если такой запрет прямо не указан в санкции статьи Особенной части УК. Часть третья статьи 50 позволяет это сделать, когда суд с учетом обстоятельств дела и личности виновного считает невозможным сохранить за человеком соответствующее право. Именно пределы такой судебной дискреции предлагает дополнительно определить «Әділ сөз».

Таким образом, вокруг одной статьи одновременно возникли два связанных правовых вопроса: насколько широко государство может применять пожизненную дисквалификацию за коррупционные преступления и где заканчивается допустимый профессиональный запрет, если он затрагивает свободу слова и публичную деятельность журналиста.

О результатах проверки Конституционный суд сообщит после рассмотрения обращения.