«Emergency mode» или перегруппировка элит

Ближе к началу избирательной кампании начинает раскрываться замысел и масштаб происходящего.

Турборежим по проведению конституционной реформы и референдума показывает, насколько важными являются изменения политической системы и партийной структуры в условиях глубоких ментальных и культурно-демографических изменений в обществе.

Появление инициативы о создании партии «Әділет» и десантирование в нее ведущих политических и интеллектуальных сил указывают на то, что это не просто переструктурирование партийной модели и не только страховочный механизм перед выборами для власти. Ведь основная гипотеза заключалась в том, что власть заводит нового игрока, чтобы иметь больше точек баланса и устойчивости в новых условиях. Цена вопроса высока и власть стремится обезопасить себя, создав коллективный двухпартийный провластный центр.

Появление информации о возможном слиянии партии парламентского большинства «Amanat» с только что начавшей свой путь партией «Әділет» говорит о том, что это более существенная и грандиозная перегруппировка политической элиты.

Отчасти основа под это подводилась через переструктурирование крупной собственности и установление контроля за основными точками генерации национального дохода. Поскольку политика – это проекция экономики, следовательно, наступила та точка невозврата, когда уже политика должна поменяться настолько, чтобы гармонизировать политику и экономику.

О грандиозности можно говорить в том смысле, что с реформами и выборами меняются не только должностные позиции и политические фигуры, меняется сама платформа властных отношений и политической игры. Все, что мы наблюдали в постянварский  2022 года период, включая конституционную реформу того же года, парламентские выборы 2023 года, дискурс – это был период транзита. Демонтаж старой системы, о котором так часто говорилось, больше касался политической риторики. Основные игроки трансформировались и признавались в верности действующей власти. Это делали политики, сформировавшиеся при прошлом режиме, это делала партия «Amanat», это делал крупный бизнес, показавший свою готовность воплощать инициативы власти.

Несмотря на всю риторику о переходе в так называемую «постназарбаевскую эпоху», на самом деле у каждого игрока и института оставался элемент маневра. Политическая риторика очень изменчивая, она не является юридически обязующим контрактом. Это просто декларация, которая имеет некоторый срок хождения. На определенном этапе она может пройти реинтерпретацию и будет пересмотрена. И вопрос не в конъюнктурности и не флюгерстве, а в особенностях нашей гибридно-эклектичной политики, изменчивости политической системы в условиях продолжающегося транзита. Мы заявляем о прогрессивной идеологии, интеграции в гипермодернизированный и цифровой век, но при этом еще не расстались со своим коммунистическим номенклатурным прошлым. Это ведь очевидно. Если посмотреть эволюцию казахстанской партийности, то она двигалась от преодоления однопартийности к многопартийности, но каждый раз возвращалась к  «коммунистическому ренессансу».

Конечно, нельзя говорить о возвращении самой идеологии. В условиях, когда Казахстан еще в 2001 году был признан страной с рыночной экономикой, коммунизм — это уже прошлое. Страна преодолела реформы «шоковой терапии», несколько этапов приватизации, глубокие экономические и индустриальные трансформации. Но метод политической мобилизации и саморепрезентации не поменялся. Коммунистическая партия, как птица феникс, возникала — только в новых образах. При этом сама Коммунистическая партия, Коммунистическая народная партия и далее Народная партия — это были лишь муляжи партийности. Его сохраняли для некоторого поддержания настроений среди ностальгирующего постсоветского электорального корпуса. По мере естественного его выбытия муляж постепенно сжимался, пока не превратился в некоторый симулякр партийности, в котором от коммунизма и даже социализма мало что осталось. Все сведено к словесной эквилибристике, либо движению в тональности партии большинства.

В этом контексте что такое Отан – НурОтан — Amanat? Безусловно, это было реальное стремление построить живую партийность, но она все время превращалась в партийно-бюрократический субстрат и относило нас вновь в то, что называется коммунистической эпохой, мантрой об однопартийности и ностальгией по предсказуемости и монохромности советского времени, когда не надо было думать, партия за тебя уже подумала.

Это к тому, что партийная эволюция в Казахстане продолжала возвращаться к советскому опыту. Партии  создавались поколениями, которые не знали другого опыта, у них не было широкого видения того, как должна выглядеть новая партийность. Чтобы возникла новая партийность в современном, не посткоммунистическом, понимании, нужно было пройти определенный путь, путь проб и ошибок, посмотреть, как работает партийность в интеракции с исполнительной властью.

В конечном счете мы говорим о том, что «Amanat» — это, так или иначе, наследник Коммунистической партии образца 1990 года, конечно, прошедшей некоторый этап эволюции с освоенными медийными и исследовательскими технологиями. Но сращивание партийного и исполнительного аппаратов осталось.

Возникновение партии «Әділет» означает перелом линии преемственности. Не «Amanat» присоединяет к себе, являясь материнской структурой, а сама присоединяется к новой партии. Фактически это означает распад старой партии переходного периода и реконфигурация партийно-элитных отношений на новом этапе. Ведь это не просто слияние или юридическое решение о присоединении. Это признание того, что «Amanat» завершает большую эпоху партийно-политической эволюции. Партия вобрала в себя большой исторический компонент транзита, плохой или хорошей истории и передает новой партии свою инфраструктуру, наработки, технологии для формирования нового видения и будущего, которое создано под интеллектуальным оком Президента.

Одновременно мы должны говорить  о реконфигурации политической элиты и самой политической платформы. Для идеологического блока это означает, что он ориентировался на комфортные реформы с сохранением текущего статус-кво и сохранением принятых линий преемственности. Но «Әділет» разрывает этот консервативный круг и формирует задел для прогрессивного движения вперед — уже без оглядки и без компромисса со старой эпохой. Это качественно новый шаг и даже политическое явление. Уровень задачи и политической трансформации настолько высок, что, кроме партии «Әділет», новым игрокам сложно появиться на поле. Мы переживаем фундаментальную политическую трансформацию, связанную с приемкой новых ценностей. Для этого наработан политический капитал, который теперь начинает работать.

Теперь вопрос встает не только о том, что будет с партией «Amanat». Он шире, вопрос в том, какая политическая модель для электорального и общественного поля будет формироваться. Однозначно, что это конкурентная модель, настроенная на то, чтобы преобразовывать национальную энергию в созидательное русло. Речь идет о содержательном наполнении суверенитета. И для этого необходим качественно новый партийно-политический каркас. Это сложный и одновременно вдохновляющий момент в нашей истории.

С учетом таких изменений, представляется, что Народная партия или бывшая Коммунистическая народная теперь просто теряет смысл.

Проблема даже не в самой идеологии, а в ассоциациях, которые она оставила, а также в робости режимов в отношении того, как устранить такую идеологию с политического поля. Коммунистическая концепция является врагом национального государства. Поэтому так важно, чтобы на новом этапе национального строительства мы преодолели  половинчатые подходы. Понятно, что в рамках первых десятилетий это был консенсус между прошлым и настоящим, теперь происходит полная смена идеологической и институциональной платформы суверенитета.

Коммунистическая идеология привела к тому, что были закрыты каналы национального развития и национальной мобильности. Но внутренний потенциал этнической напряженности продолжал расти, изредка ее проявляя. Тем не менее, именно коммунистическая идеология создала ложный коридор движения, из-за чего произошла потеря значительного исторического времени для национальной модернизации.

Посткоммунистическим странам пришлось самим решать вопрос о том, как развернуть освободившуюся этническую энергию в созидательное русло. Не всем это удалось, в Казахстане  смогли, этому способствовала модернизационная стратегия, постоянное поддержание темпа реформ.

Каковы шансы других политических партий?

Шансы остаться на политическом поле есть у партии «Ауыл», которая активно занимается проблемами поддержки людей на селе. Что такое аул для казахов как постномадического общества? Это больше чем память о своем происхождении, это сакральный опыт.

Для «Ак жол» есть возможности движения вперед, если будут смещены акценты в сторону поддержки и работы с национальной буржуазией.

С учетом президентской концепции «Таза Казахстан», есть потенциал у партии зеленых Baytaq.

Сложная ситуация для самостоятельности партии «Республика»  в силу того, что она является спойлером «Amanat».

Возникновение «Әділет» снимает необходимость для любой партийной конспирологии. Все становится ясным и открытым. Возникает новая политическая сила, которая будет отвечать на модернизационные запросы и поведет к новому видению будущего, которое сформировано через Курултай, работу консультативных механизмов и т.д.

Таким образом, для партийной системы в Казахстане наступил период «hurricane season». Это идеальный шторм, в рамках которого произойдет политическая, идеологическая и кадровая очистка и формирование нового политического процесса в рамках новой Конституции и новой структуры партийности.