Астана
Сейчас
25
Завтра
28
USD
363.22
+6.42
EUR
413.42
+4.53
RUB
5.35
+0.01

Почему они замолчали и горящим факелом выскочили из-за облаков?

Экспертам МАК удалось расшифровать с «черного ящика» переговоры пилотов потерпевшего крушение Ан-148 «Саратовских авиалиний».

Эксперты сообщают, что эти данные не противоречат параметрическим — то есть основная версия причины крушения остается прежней — обледневшие приборы и невозможность определить скорость. Но вот какую роль сыграл именно человеческий фактор?

Расшифрованы данные второго «черного ящика» Ан-148

У второго пилота, 44-летнего Сергея Гамбаряна, было только 812 часов налета на Ан-148. Он около семи лет работал бортпроводником и, по рассказам друзей, мечтал, как и отец, стать пилотом, пишет «Московский комсомолец».

Отец Сергея — Арсен Гамбарян — известный в авиационных кругах летчик, который долгие годы летал в качестве командира экипажа на Ил-86. По рассказам сослуживцев, он хотел, чтобы его сын продолжил летную династию.

Сергей уже достаточно в зрелом возрасте закончил в Санкт-Петербурге университет гражданской авиации. Ему удалось устроиться на работу сначала в небольшую авиакомпанию «Ангара», которая базировалась в Иркутске.

На условиях анонимности один из пилотов рассказал, что Арсен Гамбарян пытался устроить сына во многие солидные авиакомпании. Но у него в 40 лет был совсем небольшой опыт и перевестись удалось только в «Саратовские авиалинии».

В роковой рейс Сергей Гамбарян отправился после отпуска. Пилоты говорят, что после месяца отдыха нужно быть особенно внимательным, отправляясь в полет. Тумблеры обогрева, приемник полного давления, которые из-за обледенения не сработали, находятся как раз над головой второго пилота…

Хотя есть на этот счет и другое мнение.

— Авиационный мир тесен. Я хорошо знаю семью Гамбарянов. Отец Сергея, Арсен Гамбарян, был командиром «Ил-86», очень опытным инструктором, настоящим профессионалом, — рассказывает заслуженный пилот России Константин Онохин. — Я в это время был командиром отряда.

Арсен очень внимательно относился к подготовке пилотов. Становление его сына пришлось на 90-е годы, период безвременья и всеобщего развала. Ребята, которые хотели летать, устраивались работать и бортпроводниками, и грузчиками.

Хочу сказать, что Арсен воспитал своего сына как очень достойного парня,

делился с ним профессиональными знаниями. Сергей летал вторым пилотом, учился у своего наставника, командира.

Константин Георгиевич достаточно опытным пилотом считает и командира экипажа разбившегося Ан-148 Валерия Губанова.

— У него был налет 5000 часов, на Ан-148 он налетал 2147 часов. Хочу сказать, что это очень хороший середнячок.

Валерий Губанов — бывший военный летчик, выпускник Балашовского высшего военного авиационного училища лётчиков, прошел Афганистан. У него была очень хорошая психологическая подготовка.

И я не могу поверить, что экипаж забыл включить обогрев приемников прямого давления (ППД)

Карта контрольных проверок — это обязательная процедура, причем на любом этапе. Сели пилоты в кабину, надо запустить двигатели. Они начинают читать карту контрольных проверок. Один читает, другой отвечает. Двигатели запустили, перед выруливанием опять читают карту. В кабинете идет такой диалог: «Тормоза» — «Проверены», «Разворот» — «Включен». Перед взлетом они обязаны включить обогрев приемников прямого давления (ППД). Это то, что замеряет скоростной напор, показывает скорость. Есть обогрев ППД основного — у командира, у второго пилота и плюс резервного. Резервный предназначен как раз для самописцев, для черных ящиков.

Карта контрольных проверок выполняется неукоснительно. Каждый летчик понимает, что если наступит обледенение, он столкнется со сложностями. Заметьте, я не говорю, что с непреодолимыми. Отказы статики и динамики летчиками отрабатываются на земле.

Меня удивляет другое, у пилота психологически заложена реакция — доложить. В данном случае была московская воздушная зона. Диспетчер видел, где находится борт, его высоту, скорость. Если вдруг у пилотов отказывают приборы, они должны нажать кнопочку и доложить: «Проверьте мою скорость и высоту». Диспетчер бы тут же указал им все нужные параметры… И было бы принято решение о возвращении на аэродром вылета.

Более того, в такой непростой ситуации экипаж должен был включить сигнал бедствия. Командир воздушного судна закончил военное училище, где четко объясняют: «Если что-то случилось, доложи». Почему они замолчали? Почему горящим факелом выскочили из-за облаков?